— Как пить дать.
— Прекрасно. Значит, наш дерьмовый план всё-таки сработал. Весьма в имперском духе, не находишь?
— Заткнись и целься. Сейчас побежим в разные стороны, чтобы отвлечь его от Марты и не сдохнуть вместе почём зря.
Хранитель Секретов сделал шаг в нашу сторону. Он больше не отвлекался на Серафима. Старого солдата вычеркнули из списка живых препятствий.
Я опустил локоть, подавая условный сигнал. Тимон его не увидел. Или сделал вид, что не увидел. Мальчишка, раскрыв рот, пялился на разрыв, который беспрерывно выплёвывал в наш мир новых тварей, словно больной, харкающий кровью.
— К Марте, — прорычал я, больше не утруждая себя шёпотом. — Ползком. Живо.
Он сглотнул, звук был отчётливо слышен в короткой передышке между выстрелами.
— Я могу помочь вам. Я видел, куда вы целитесь. В ногу, я попаду!
— Твоя главная польза сейчас, подмастерье, — не стать ещё одним трупом, который мне придётся обходить. Я не шучу.
— Матвей…
— Послушай меня, парень. Приказ у тебя простой. Выполнишь — будешь жить дальше, слушать, как Марта тебя отчитывает, и терпеть её подзатыльники. Пролюбишь — и мне потом придётся объяснять ей же, почему у меня сдох толковый подмастерье. А сейчас тащи свою задницу к Марте и раненому. Убедись, что они прикрыты. И не заставляй меня повторять приказы в третий раз. У нас на это нет времени…
Тимон прижал лазпистолет к груди и, наконец, пополз. Неуклюже, цепляя локтями липкую смесь из крови и каменной крошки. Один раз его сапог скользнул по луже ихора. Он замер на секунду, но голову не поднял. Пополз дальше.
Марта тут же мотивировала его скрипучим голосом:
— Сюда, сквигова ты косточка! И стволом по полу не волочи! Забьёшь излучатель грязью и кровью, будешь потом демонам в глаза пальцем тыкать.
— Я держу!
— Держит он. Держи ниже. У меня тут капрал с дырой в боку, мне не хватало только твоего случайного выстрела в пациента для полного счастья.
— Я понял!
— Понял — молча ползи.
Хранитель тем временем сделал к нам ещё один шаг.
Он уже приноровился к своей сломанной ноге. Двигался уродливым, но эффективным маятником. Ставил здоровую ногу, подтягивал повреждённую, упирался клешнёй в роккрит и проталкивал своё массивное тело вперёд. В рваной ране у бедра громко хлюпал тёмный, как нефть, ихор. Мельта разворотила сустав, но не отняла у этой твари ни грамма её веса, ни капли злобы. Демонетки лезли через открытый проход, но большая тварь проигнорировала их. Главной целью стали те, кто причинил ей боль. То есть мы.
Я поднялся на одно колено.
— Готов? — спросил я.
Ливий поднялся рядом и кивнул. Старший медикатор держал лазпистолет обеими руками, как заправский стрелок. На его грязном лице смешались ссадины, копоть и пот. Взгляд был злой и спокойный, какой я не раз видел у гвардейцев, которые успели принять факт своей возможной смерти, прошли все стадии от гнева до смирения и просто продолжали делать работу. Он боялся, конечно. В этом не было никаких сомнений. Но это было абсолютно нормально.
— Разойдёмся, — сказал он, не отрывая взгляда от демона. — Ты вправо, я к той колонне. Если эта дрянь пойдёт на тебя, я бью по суставу с фланга. Если на меня — бьёшь ты. К Марте и мальчишке его не ведём ни при каких обстоятельствах.
— У колонны тела. Там может быть сколько и там могла затаиться какая-нибудь дрянь.
Ливий быстро скосил глаза влево, где вперемешку валялись двое мёртвых гвардейцев, расколотый штурмовой щит, обрывок цепи и много чёрной крови.
— Я это вижу. Там грязно и вообще погано. Но прямо перед нами стоит тварь, которая пережила взрыв мельты. Из двух дерьмовых вариантов я выбираю тот, где между мной и этой клешнёй есть хотя бы кусок камня.
— К колонне не прижимайся. Он её сломает одним ударом и придавит тебя плитой.
— Матвей, я старший медикатор, а не мешок с песком. Если увижу, что меня сейчас собираются размазать ровным слоем по роккриту, обещаю вежливо возразить.
— Ага, ногами возрази.