Warhammer 40,000. Семь Клятв Святой Девы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— В нашей дерьмовой смене сам факт сердцебиения уже тянет на высшую награду, — огрызнулся я.

— Высшей награбой будет, если мельта оторвала чемпиону Хаоса хотя бы ноги. А лучше и башку, — парировал Ливий, сплёвывая кровь на плиты. — Если взрыв просто испортил твари настроение, нам крышка. Причём, весьма скоро.

Тимон на полу быстро и нервно сплёл пальцы в знак аквилы.

Марта тем временем с силой, до мерзкого скрипа кожи затянула фиксатор на груди капрала. Гарт глухо застонал в забытьи, дёрнулся. Старший Госпитальер тут же безжалостно вжала его плечо обратно в доски, намертво пресекая судорогу.

— Захлопните пасти. Вы оба можете обсуждать душевное равновесие демона чуть тише? — прошипела она, вглядываясь в серую муть впереди.

Там, в проходе к Залу Саркофага, клубился густой дым. Уже не та лиловая, мерцающая варп-пакость, а обычная гарь и гранитная пыль. Грязная взвесь медленно, лениво оседала на разбитый базальт. Она набивалась в глотку, смешивалась под сапогами с вытекшим ихором, превращаясь в чавкающую скользкую жижу.

Из глубины каменного провала донёсся звук тяжёлого падения. Звук глухо раскатился, ударил, пополз по низам. Будто кто-то скинул тушу крупного зверя с высоты третьего яруса. Затем ещё один гулкий удар. Следом металл с тошнотворным скрежетом пополз по камню.

Я стиснул зубы. Скулы свело судорогой от этого лязгающего звука.

Ливий подался вперёд, щурясь до режущей боли в глазах.

— Если Сёстры сейчас сообщат, что тварь издохла, я напьюсь масека и вознесу горячую хвалу Святой Веронике, — произнёс он тускло.

— Сразу трижды бей поклоны, — едко заметила Марта поверх плеча капрала. — Одну хвалу за мёртвую тварь. Вторую за то, что я до сих пор терплю твоё скучное присутствие…

— А третью? — Ливий на секунду снова почти стал тем самым жизнерадостным медикатором, который мне всегда нравился.

— За то, что у тебя появится роскошный повод помолчать в тряпочку.

— Затыкаться категорически вредно, — веско возразил Ливий. Улыбка сползла с его лица. — В полной тишине юные неокрепшие умы вроде Тимона начинают выдумывать небылицы. Практика показывает, что казарменные фантазии всегда намного страшнее реальной угрозы.

Пацан сразу повернул к нему грязное лицо. Взгляд его бегал по сторонам.

— А что может быть хуже реальности прямо сейчас? — спросил Тимон осипшим шепотком.

Ливий долго тяжело сверлил взглядом клубящуюся пыльную взвесь.

— Многое, подмастерье. Всегда есть дно в несколько раз глубже нынешнего, — ответил медикатор ледяным тоном. — Например то, что крупная тварь не сдохла, а сохранила подвижность и крепко разозлилась. Так что усердно молись, чтобы её порвало в клочья.

Пока они соревновались в цинизме и юморе, я непрерывно сканировал сектор контроля. Мы залегли в относительной безопасности, чуть в стороне от основного конвейера по переработке человеческого мяса. Эпицентр бойни бурлил левее — там кипели остатки позиций гвардейцев, там держала оборону сестра Ари, там дымился Зал Саркофага.

Наш фланг временно и жёстко отсекал Ферр Вольт. Техножрец застыл с плазменной пушкой. Он хладнокровно, методично выцеливал кучкующихся демонеток и накрывал их щедрым залпом перегретой плазмы. Синие сгустки с шипением испаряли плоть, оставляя на полу лишь лужицы шлака.

Сквозь мутное облако я пытался разглядеть дальние позиции солдат. Но гвардейцев практически не было видно за густой пеленой. Только красные, злые вспышки лазерных винтовок прорезали мглу. Одинокие огни в сером океане.

И этих рубиновых всплесков с каждой уходящей секундой становилось угрожающе мало. Залпы слабели. Частота огня падала. Рубеж захлёбывался в собственной крови и сдавал метры. Это был прескверный знак. Тишина на передовой убивает вернее меткого выстрела. Я вглядывался в лиловую мерзость с удвоенной злобой и вниманием, готовясь продать свою шкуру как можно дороже.

Профессиональная паранойя и долгие годы штопанья рваного солдатского мяса приучили меня смотреть туда, куда нормальный человек смотреть не захочет. Именно благодаря этой въевшейся привычке я первым зафиксировал движение в плотном облаке оседающей пыли.

Из серой взвеси высунулась клешня. Громадная, усеянная зазубринами размером с тесак, густо облепленная спёкшейся кровью, слизью и жирной копотью. Тварь тяжело, со костяным скрежетом упёрла этот шипастый отросток в оплавленный косяк дверного проёма. Следом, рывком подтянула из мрака остальное изуродованное туловище.

Мельта отработала честно, тут без претензий. Сверхвысокая температура испарила всё, до чего смогла дотянуться.

Левая нога чудовища ниже бедра перестала существовать в привычном, анатомическом смысле. Вместо массивного сустава зияла чёрная, дымящаяся прореха. Из обугленного, пузырящегося мяса торчали оплавленные кости, а почерневшие мышечные волокна напоминали лопнувшие стальные тросы. Демон с глухим стуком ставил уцелевшее копыто на растрескавшуюся плиту, затем тяжело заваливался на искалеченный бок и рывком, перенося огромный вес на клешню, протаскивал тело вперёд.

Весь его левый бок покрывали чадящие пятна не до конца прогоревшего прометия. С каждым новым, мучительным шагом тварь оставляла на базальте широкие маслянистые разводы. В том месте, где у нормальной биологической формы положено находиться глазу, чернела пустая впадина выжженной глазницы, непрерывно источающая вязкую, смердящую жижу. Грудная клетка монстра напоминала решето от близких болтерных попаданий. Рваные края кратеров непрерывно шевелились, стягивались, словно выпотрошенная плоть обладала собственной, мерзкой волей к жизни. Вторую конечность неестественно вывернуло — Эдна всё же умудрилась раздробить этой падали сустав.

И вопреки любой физике и законам болевого шока, эта сволочь продолжала двигаться.

Медленно. Грузно. Роняя ошмётки сгоревшего мяса на пол, упрямо хромая в самый центр Зала Предстояния. Демон возвышался над любой из боевых сестёр по меньшей мере вдвое. Абсолютно гладкое, почти алебастровое лицо, уцелевшее на правой стороне черепа, совершенно не монтировалось с уродливой зубастой пастью, раскрывшейся прямо под подбородком. Отвратительная воля Имматериума гнала эту мясную гору вперёд, напрочь игнорируя критические повреждения.

Тимон, распластавшийся в пыли рядом со мной, издал сдавленный писк: