С потолка щедро посыпалась горячая крошка. Каменная пыль забивалась за воротник больничной робы, липла к потной шее, противно скрипела на зубах. Острый металлический осколок с мерзким жужжанием прошил едкий дым прямо над нашими макушками. Железо с силой ударило в стену и тоскливо срикошетило во тьму гранитных сводов. Корни зубов заныли от этого пронзительного визга.
Под моей рукой мелко затрясся Тимон. Пацан зашёлся в сухом, лающем кашле. Мышцы его спины ходили ходуном от спазмов.
— Дышишь, щенок? — прохрипел я, отплёвываясь от горькой пыли.
Горло саднило, в ушах стоял непрерывный, тошнотворный звон барабанных перепонок.
— Да… вроде, да, — вымучил он, судорожно хватая ртом грязную взвесь.
— Слово «вроде» оставишь полковым мозгоправам и сломанным сервиторам, — сухо отрезал я, не ослабляя хватки на его загривке. — Давай, конкретнее докладывай. Руки гнутся? Ноги чуешь? Кровь идёт?
Тимон беспокойно заёрзал, перенёс вес, ощупывая собственные худые рёбра свободной рукой.
— Ноги чувствую. Руки на месте. Голова цела… работает всё.
— Вот и лежи смирно, мать твою, — я вдавил его лопатки в камень чуть сильнее, пресекая попытку приподняться. — Вокруг полно летящего дерьма. Марте сейчас категорически не нужен второй проблемный кусок мяса на разделочной доске. Рот замотай рукавом. Дыши сквозь влажную ткань. Ствол свой не пролюбил от страха?
— Ствол! Нет… лазпистолет тут.
— Идеально. А теперь немедленно убери дрожащий палец со спусковой скобы. Десять шансов из девяти, что ты мне сейчас прожжёшь ещё одну незапланированную дыру в заднице.
Тимон послушно скосил взгляд на шершавую рукоять и поспешно отвёл указательный палец на кожух.
— Убрал…
— Вот так, умница. Теперь ты не просто декоративный элемент пола, а боевая единица. Из тех полезных бойцов, что хотя бы не вышибают своим мозги при первом громком хлопке, — криво усмехнулся я.
Марта, естественно, не пропустила ни единого звука из нашего полевого инструктажа. Женщина даже не обернулась проверить наши тушки. Она продолжала методично потрошить окровавленную повязку капрала. Гарт снова рухнул в спасительное беспамятство, и её скользкие от густой крови пальцы сновали по развороченному мясу с холодным равнодушием мясника.
— Если твой сопливый подмастерье сейчас вскочит на ноги, я лично вырублю его, — бросила старший госпитальер железобетонным тоном. — А уж потом зафиксирую на полу. Так солдатская наука усваивается в разы надёжнее. Слишком он у тебя стал инициативный и суетливый.
— Усвоил урок? — хмыкнул я Тимону в самое ухо. — У сестёр-госпитальеров протокол простой. Сначала пациент лишается сознания от удара по затылку, а затем его лечат. Порядок отлажен и освящён веками практики.
— Я же лежу, Матвей, — попытался оправдаться парень, размазывая чёрную копоть и пыль по щекам. — Я честно тихо лежу.
— Честность и искренность скормишь ротному капеллану на исповеди, — прервал я его лепет. — Нам сейчас нужна злая дисциплина и полное отсутствие лишних вопросов. Заткнись и смотри по сторонам.
Внезапно серая пелена пыли прямо по курсу дрогнула.
Две фигуры демонеток вывалились из дыма абсолютно бесшумно. Ошалевшие от мощной контузии твари неслись на нас ломаными деревянными зигзагами. Ферр Вольт их банально проигнорировал. Вычислительные когитаторы техножреца были заняты перекалибровкой плазменного орудия на более массивную цель.
Запахло гнилым аммиаком и приторно-сладкими духами.
Я плавно вскинул лазпистолет, упирая локоть в пол для жёсткости. Никакой суеты. Упреждение. Выдох.
Первый выстрел разорвал плотный мрак. Лазерный луч ударил головной твари прямо в центр груди. Визг резанул по ушам. Существо споткнулось, тяжко шлёпнулось на брюхо, оставляя за собой след ихора. Вторая тварь оттолкнулась от раскуроченных плит и прыгнула.
Я довернул ствол вверх.
Второй луч прошил монстра прямо в полёте. Попадание пришлось под плечо. Кинетика луча швырнула кусок демонятины прямо на обломки стола. Тварь судорожно засучила задними лапами, скребя воздух, и наконец замерла в луже собственной чёрной крови. Вонь палёной плоти немедленно перебила кислый запах роккритовой пыли.
Где-то слева тяжело закашлялся Ливий. Старший медикатор с трудом приподнялся на локтях, стряхивая с плеч мусор. Он по-собачьи отряхнулся, деловито осмотрел свой казённый лазпистолет. Ливий размазал пот тыльной стороной ладони, оставив на лице широкую полосу грязи.
— Кром, ты сам-то функционируешь? — спросил он, шумно выдыхая через распухший нос.
— Пока дышу, старший медикатор, — доложил я сугубо по уставу.
— Способность вдыхать воздух — слишком ничтожный повод не списывать тебя в покойники, — натянуто усмехнулся он. — Выглядишь ты сейчас, как кусок пережёванного варпом дерьма.