Warhammer 40,000. Семь Клятв Святой Девы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Церемония повреждена, осквернена и плохо организована, — произнёс техножрец бесстрастным, механическим голосом, словно зачитывал отчёт о неисправностях в цеху.

— Ну, хоть в чём‑то мы согласны, — сказала Марта, на мгновение оторвавшись от раненого. Её пальцы, перепачканные кровью, слегка дрогнули, но она тут же взяла себя в руки. — По крайней мере, в том, что всё идёт не по плану, мы солидарны.

В проходе снова вспыхнул и заревел пламенем прометий. На этот раз огонь пошёл ниже, почти по самому полу, облизывая плиты и оставляя на них чёрные следы. Я увидел, как одна Сестра ударила щитом, закрывая край платформы. Её движения были резкими, отточенными годами тренировок, но в них чувствовалась усталость и неуверенность. Мышцы уже начинали сдавать, а дыхание сбивалось. Другая рубила цепным мечом по ноге твари — клинок вгрызался в плоть с противным хрустом, высекая искры и брызги тёмной крови.

На миг я увидел ногу демона — длинную, гладкую, бледно‑лиловую, с суставом там, где у нормального существа его быть не должно. Демон шагал по роккриту слишком мягко для такой массы, будто скользил над поверхностью, не касаясь её. Из разреза фонтаном хлынула тёмная кровь — густая, вязкая, она ударила в щит Сестры, забрызгала край платформы, попала в огонь и сразу задымилась чёрным паром. Запах стал тяжелее. Палёное мясо смешивалось с приторно-сладкими духами, которыми, казалось, были пропитаны все эти демоны.

Потом тварь ударила — резко, с неожиданной силой. Сестру в белой броне швырнуло вбок, как куклу. Она ударилась спиной о косяк, сползла вниз, а её огнемёт дёрнулся и полетел в сторону кувыркаясь, пламя плеснуло вверх, лизнуло стену и потолок, оставив на камне обугленные следы. В проходе закричали сразу двое — один голос был высоким, женским, другой — хриплым, надрывным, будто Сестра уже теряла силы.

Эдна рявкнула, перекрывая шум боя:

— Платформу не залить прометием! Подберите огнемёт! Сестра Региа — к левой ноге! Мельта‑заряд к готовности! И не смотрите на меня так, будто я прошу невозможного! Если не сделаем это сейчас, завтра нас будут вспоминать как тех, кто не смог удержать демона у саркофага! За Императора!

— За Императора! За Императора! За Императора! — отозвались ещё живые храмовницы.

За щитами Сестёр Битвы, почти у самого края прохода, одна из женщин в белой броне уже ползла к ноге демона. На спине у неё висел плоский термический заряд в керамитовом кожухе — массивный, с двумя механическими фиксаторами и красной рукоятью активации, которая блестела в свете прометия, словно капля свежей крови. И я сразу понял план — ей нужно было закрепить заряд на суставе или рядом с ним, пока остальные не дадут твари развернуться к саркофагу. Каждое её движение было выверено. Сестра Региа пригибалась, когда демон делал шаг, прижималась к полу, когда над головой проносилась клешня, и всё равно, пусть и не быстро, продвигалась вперёд. Все остальные отвлекали от неё внимание.

Ливий замер, наблюдая за открывшейся нам сценой. Я тоже замер, невольно затаив дыхание. Мельта‑заряд в Зале Саркофага означал, что болтеры, цепные мечи и огнемёт не справились. Сёстры готовы были взорвать мощный заряд мельты, способный отправить в стратосферу танк, рядом с саркофагом, только бы не дать демону порваться к Саркофагу Святой Вероники. Им было уже не до строя и уставных правил, а только бы удержать несколько шагов роккрита между демоном и святыней. В такие моменты понимаешь, что все наши учения, приказы и регламенты — всего лишь бумага, а жизнь и смерть решают секунды и решимость.

Тимон повернул ко мне голову. В его взгляде читался вопрос, но он его не задал — лишь нервно сглотнул.

— Хорошо, — заметил я, стараясь говорить спокойно.

— Что хорошо? — он нахмурился, пытаясь понять мою мысль.

— То, что ты промолчал, — пояснил я. — По твоему лицу видно, что хочешь спросить и снова посмотреть в проход. Держи оба желания при себе. После боя, если останемся живы, я тебе объясню, почему мельта рядом с саркофагом — это не подвиг, а последняя гадкая мера. Подвиг — это когда ты можешь остановить врага болтером или мечом. А когда берёшь в руки мельту — значит, всё уже пошло не так, как надо.

— А если боя после этого не будет? — его голос дрогнул, но он тут же взял себя в руки.

— Тогда спрашивать будет уже некому и некого, — ответил я с жёсткой усмешкой. — И некому будет рассказать, как всё было.

Он кивнул, но всё равно смотрел на проход — его взгляд то и дело возвращался туда, где решалась судьба Зала Саркофага. Я не стал его за это ругать. На такое трудно не смотреть. Даже взрослому. Даже если взрослый уже видел сквигов, орков, горы мёртвых людей и начальство, которое называет всё это рабочей сменой. В такие минуты понимаешь, что война — это не парады или торжественные речи, а грязь, кровь и выбор между «сейчас» и «больше никогда».

В проходе Сестра Региа добралась до ноги демона. Две другие закрыли её щитами — их пластины были вдоль и поперёк иссечены ударами, покрыты царапинами и пятнами крови, но они держались. Эдна встала левее, ударила цепным мечом по клешне, которая пыталась опуститься на ползущую Сестру, и рявкнула так, что её услышали даже мы за столом:

— Фиксатор к скобе! И не вздумай ошибиться — если заряд сорвётся, мы все окажемся в одном котле, и варить нас будут на медленном огне!

Во вспышке прометия я увидел у колена демона металлический захват — Сёстры уже успели вогнать его в плоть для крепления заряда. Скоба торчала из бледно‑лилового мяса, чёрная от копоти и крови.

Сестра прижала заряд к повреждённой скобе на ноге демона. Первый фиксатор вцепился в металл с тихим щелчком. Демон ударил ногой, и щит одной Сестры треснул, а сама она, кувыркаясь, отлетела. Сестра Региа вцепилась в пластину, дотянулась второй рукой до нижнего крепления и ударила по фиксатору. Второй фиксатор защёлкнулся с отчётливым клацающим звуком, который прозвучал в грохоте боя прямо-таки торжественно.

Из прохода донёсся непреклонный голос Эдны:

— Активировать мельта‑заряд!

ПЕСНЬ ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

— За Императора! — донеслось из лиловой мглы. Обычный боевой клич перед тем, как всё окончательно полетит в бездну.

Сестра Регия вдавила сенсорный пульт на запястье. Движение вышло скупым, почти незаметным среди кипящего хаоса, однако я уловил этот жест. Я вообще старался видеть всё существенное. На передовой слепые не живут дольше пары минут.

Там, в узком проходе к Залу Саркофага, коротко и страшно полыхнуло. Миниатюрное солнце сожрало абсолютно все тени. Ослепительно-белая вспышка хлестнула по сетчатке с такой первобытной яростью, словно мне в лицо плеснули кипящей кислотой. Я инстинктивно впечатал Тимона широкой ладонью прямо в шершавый роккрит, а сам зарылся лицом в сгиб своего локтя. Мальчишка на миг напрягся, дёрнулся под весом моей руки, попытался вывернуться. Замер. Он не полез разглядывать смерть. Инстинкты заработали. Жить захочешь — быстро научишься не соваться навстречу ударной волне. Подобный скучный прагматизм и обучаемость я всегда ценил куда выше звонких героических клятв в верности Золотому Трону.

Потом пришла взрывная волна. И она была намного страшней визжащей демонетки.

Плотная, физически ощутимая стена спрессованного воздуха ударила наотмашь. Чудовищная кинетика сработавшей мельты подхватила тяжеленный дубовый обрядовый стол, за которым мы прятались, с лёгкостью выброшенной тряпки. Массивная резная ножка с отвратительным скрежетом пропорола роккритовую плиту и с размаху врубилась мне в левое плечо. Боль раскалённым штырём пробила мышцы до самого локтевого сустава. Из лёгких вышибло весь скудный запас спёртого воздуха. Перед глазами поплыли жирные чёрные круги. На одну секунду я провалился в глухую, звенящую пустоту. Когда зрение неохотно вернулось сквозь пелену слёз, массивный кусок дерева уже кувырком улетел дальше. Стол впечатался в несущую стену и с громким хрустом разлетелся на дрова, пригодные теперь разве что для растопки полковых печей.