Warhammer 40,000. Семь Клятв Святой Девы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Держу я, старший медикатор, — мрачно буркнул я. — Держу.

Обагрённый ремень предательски проскальзывал во влажных ладонях. Я резко перехватил жёсткую ленту поближе к массивной пряжке. Навалился всем предплечьем. Жёстко впечатал фиксатор в шершавый край скамьи. Гарт медленно, рывками вывернул шею. Он посмотрел мне прямо в переносицу и жутко, искривлённо улыбнулся лишь одним краем рта.

И тут внутри серебряного ларца лязгнул металл. Звук вышел едва уловимым. Вокруг гомонили люди, шаркала обувь и тяжело бухали сапоги. В этом хаосе тонкий металлический лязг растворился бы без следа. Но я услышал.

Ясно, что слух на адреналине обостряется до предела. И этот скрежет по нервам резанул не только меня — долговязый церемониймейстер тоже мелко вздрогнул.

Аврелия возвышалась вплотную к реликвии. Дымящийся, богато украшенный лазпистолет лежал в её правой ладони. Левая ладонь небрежно покоилась на крышке. Может, она случайно сместила серебро на долю миллиметра.

Я замер в ожидании дальнейшего развития событий. Церемонимейстер тяжело перевёл взгляд с ларца на безмятежное лицо Аврелии. Она не проронила ни звука. Леди-регент лишь плавно, текуче убрала левую руку, освобождая орнамент на крышке. Её движение вышло обыденным. Но жест был приглашающим.

— К ларцу ни шагу, — ледяным тоном остудил пыл Серафим.

Церемонимейстер, имени которого я так и не узнал, шевельнулся. И, несмотря на запрет, всё равно сделал мелкий, спотыкающийся шажок вперёд, не в силах преодолеть вбитый десятилетиями инстинкт сохранения святынь.

— Печать… малая печать… — забормотал старик. — Закрыть надо… немедленно!

Но бубнил он невнятно, себе под нос — гул крипты растворял этот шёпот. Священнику пришлось надсадно откашляться, сглотнуть комки пыли.

— Открытым… нельзя его так оставлять! — взвизгнул он неожиданно мощно и звонко. — Чин! Траурный чин рассыплется! Завтра же каждый из присутствующих начнёт молоть своё. Спор получу, суету базарную, а не таинство! Право, каноническое право вы вообще помните? До омовения павших печать должна быть на месте!

— Назад шагни, — не повышая и без того угрожающего голоса, надавил Серафим. — Не трогай печать. Сказано ведь. Я запрещаю.

Служитель замотал головой от благочестивого возмущения, — металлический посох в его руке выписал нервный полукруг.

— Первый пост, не вам за целостность литургии отвечать! Это моя епархия!

— Жизни, — Серафим чуть довёл ствол своего пистолета, ловя грудь старика на мушку. — Сейчас я считаю только жизни. Твоя — не исключение. А ещё я отвечаю, чтобы всякие фанатики по рвению своему в религиозном угаре не превратили и без того плачевную ситуацию в кровавое месиво.

Церемониймейстер затравленно стрельнул глазами на расползающуюся лужу крови под остывающим телом Вейна. Затем снова уставился на чернёное серебро ларца. Его колотило.

— Обряд мёртв без печати! — голос старика дробился. — Открыто это стоять не может. Идиоты, завтра любой мелкий дьякон завопит, что печать подменили! Осквернили святыню. Не могу бросить…

— Переживут всё это твои покрывала и печати, — заметила Эдна.

— Сестра, вы не понимаете! Брошу ларец — и литургическая служба… всё, распадётся, весь культ Вероники! — священник надрывался от отчаяния, его трясущиеся руки комкали серебряную цепь. — Долг у вас… ваш это долг с болтером и цепным мечом бегать. А ответственность — моя! Порядок должен быть для всего! Пока я с посохом… с цепью этой… вы меня не остановите!

Эдна молча расставила закованные в керамит ноги чуть шире. Широкой, мозолистой дланью она заученным движением расстегнула клапан кобуры болтерного пистолета.

— Завтра. Вот завтра свой долг выжившим проповедовать будешь. Понял? — отчеканила сестра в ответ. — Ты сейчас замер аккурат между моим болтером и этим ящиком. Ящиком, из которого звякнула печать аккурат после смерти архимилитанта. И для меня — это паршивое знамение.

— Права у меня нет святыню бросать, сестра Эдна!

— А у меня есть право вытащить тебя из зала за ногу. Раз значения простых слов высокого готика не улавливаешь! — рыкнула Эдна. — Выйдешь живым — пиши жалобы. Печати прикладывай, молитвы. Достоинство своё ущемлённое. А сейчас — уйди с линии огня!

— Но… я… не могу же!

Аврелия чуть повернула запястье. Белоснежная тонкая перчатка хищной птицей зависла над самой крышкой серебряного ларца. Тут и не пахло прямым военным рыком Эдны — регент просто холодно и молчаливо обозначила вектор. Зачарованный этим гипнотическим указанием, церемониймейстер сделал ещё один неуверенный шаг.

И тут Гарт сорвался с цепи.

Раненый выгнулся дугой в припадке первобытной, нечеловеческой ярости. Пропитанный кровью ремень змеёй рванулся из моих ладоней. Тяжёлая стальная пряжка хлестнула меня по костяшкам пальцев. Превозмогая обжигающую боль, я чудом, на одних рефлексах, перехватил скользящую мокрую кожу. Рванул на себя и жёстко затянул петлю.

Сердце тяжело бухнуло в рёбра. Марта навалилась на вздрагивающего пациента — она впечатала грудь Гарта в жёсткий металл скамьи. Силы были неравны. Обезумевший капрал с влажным треском вывернул левую руку из-под неё. Скрюченные пальцы потянулись к промокшим от крови бинтам.

— Сдави его, Кром! — прошипела Марта, выплёвывая прилипшую прядь волос изо рта. — Сорвёт… зажим же…

— Тимон! Держи руку его, живо! — заорал я поверх гула толпы.