Warhammer 40,000. Семь Клятв Святой Девы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ПЕСНЬ ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Серафим резко сорвался было с прохода в сторону ларца, но тут же, как вкопанный, остановился. Я проследил за его взглядом. У самой нижней ступени лестницы фиолетовое свечение поднялось ещё выше, уже вовсю жадно облизывая кромку первой ступени. Всё ясно. Серафим физически не мог оголить рубеж, но и бросить тварь — тоже не вариант. Я наблюдал этот безнадёжный, лихорадочный расчёт на его окаменевшем лице.

— Эдна…

— Вижу я всё, глаза есть! — выплюнула сестра. — Лестницу не бросай, Серафим! Если оттуда второе такое же полезет… ларец нам меньшей бедой обернётся.

— Ларец и бывшего регента отсечь от прохода! — скомандовал Серафим. — К печати и ларцу не пускать никого. Любого кто сунется — останавливайте!

— Сестра Ари, со мной, — тяжело приказала Эдна. — Остальные — блокировать лестницу, никого не впускать и не выпускать! Болтеры над головами не поднимать! Кто начнёт стрелять через толпу… потом сам Богу-Императору объяснять будет, зачем демону помогал.

Две закованные в тёмный керамит фигуры плавно двинулись к опрокинутому серебряному ларцу.

Массивная силовая броня отлично защищает, но никак не приспособлена для деликатного вальсирования в орущей толпе. Болтером, к сожалению, дорогу тоже особо не расчистишь, если только не открыть огонь на поражение. Эдна пёрла вперёд, как носорог, грубо раздвигая паникующее мясо бронированным плечом. Ари, подобно широкому стальному ледоколу, хладнокровно вклинила ростовой щит аккурат между застывшей Аврелией и свободным проходом. Сама Аврелия неподвижно высилась у опрокинутого ларца.

Внизу, у её дорогих ботинок, стыла лужа крови убитого Вейна. На подоле матового платья чернели брызги разорванного церемониймейстера. Но тонкие белоснежные перчатки из атласного шёлка на руках оставались издевательски-девственно чистыми.

Леди-регент перевела ледяной взгляд на дымящиеся потроха служителя. Затем на пульсирующую тварь. Затем на ощетинившихся оружием двух Сестёр Битвы и… Она им улыбнулась. Это было микроскопическое движение, едва уловимый изгиб тонких губ. Но я его заметил и внутренне похолодел. Повидал я в жизни всякого, но чтобы такое…

Понятно, что для взвинченных Сестёр абсолютной, первоочередной угрозой сейчас являлась вылупившаяся мразь. Для меня же главной проблемой оставался сумасшедший Гарт, который снова зашевелился. Делал он это предельно тягуче, без резких рывков. Медленно-медленно, по миллиметру, подтягивал левое плечо. Бесшумно смещал тазовые кости. Хитро подводил опорное колено к самому краю перепачканной скамьи. Стоило бы измождённой Марте перевести взгляд на побоище у ларца хоть на долю секунды — и капрал беззвучной, окровавленной змеёй соскользнул бы на пол.

Я с размаху, до синяка, вбил колено в торец скамьи и зло рванул ремень на себя.

— Марта, — позвал я. — Не считай сервочерепа…

Женщина выкупила манёвр мгновенно. Она всем телом навалилась на больного, жестоко впечатав острый локоть ему прямо под вибрирующую ключицу и намертво вдавливая того в скамью. Ливий, не глядя, глубоко вогнал пальцы прямо под слипшуюся повязку и надавил на артерию с такой силой, что Гарт сипло, захлёбываясь, захрипел.

— Намертво его держите, — Медикатор дышал как загнанный мукаали. — Если этот дурак сейчас сорвётся с фиксатора, кровь тут фонтаном даст! И я, клянусь Богом-Императором, ловить её лицом ради чьего-то там обряда не собираюсь!

— К лестнице он тянется, Ливий, — мрачно констатировал я. — Хочет к Саркофагу Вероники…

— Да, вижу я!

— Он выжидает, когда мы отвернёмся на выстрелы. Это не болевая конвульсия. Он момент высчитывает.

Ливий вскинул на меня лихорадочно блестящие глаза. Грязная мышца на его запавшей скуле нервно дёргалась.

— Так вот… не сметь отвлекаться! — прошипел старший медикатор. — Сёстры битвы без твоих бесценных советов навертеть дырок в ком угодно сумеют. А вот этот капрал, без твоих рук, прямо сейчас организует нам полноценную геморрагическую катастрофу и свежую красную струю по всем прекрасным статуям Зала Предстояния!

Совет, спору нет, весьма своевременный. И исключительно актуальный. Особенно в те минуты, когда метрах в десяти от тебя проклятый саван рожает варп-отродье, по полу размотан архимилитант гвардии и выпотрошен жрец, а леди-регент стоит с чужим дымящимся стволом среди небольшого озера крови.

Я почти не отвлёкся, а тварь вдруг прыгнула. Но атаковала она вовсе не ощетинившихся болтерами Сестёр. И не застывшую мишенью Аврелию.

Существо гигантской блохой метнулось на бойца, который в этот момент грубо выталкивал воющую от ужаса женщину с лотком в сторону выхода. Зазубренная клешня с размаху, с металлическим лязгом ударила парня в наплечник. Плотная броня сдержала первый страшный импульс, но чудовищная кинетика удара развернула гвардейца волчком. Боец со всего маху врезался спиной в железный край соседней скамьи. Его лазвинтовка бесконтрольно задралась к потолку. Выстрел полыхнул прямо в каменный свод.

Сверху на нас сухо брызнули раскалённые капли и крошка обгоревшего роккрита. Тимон с жалобным писком рыбкой нырнул под скамью, закрыв голову тонкими руками.

Эдна выстрелила во второй раз. Снаряд ввинтился твари прямо в грудную клетку. Существо с силой швырнуло назад к развороченному столу. Взрыв выдрал из плоти огромный пузырящийся кусок маслянистого мяса. Осколки развороченной серебряной обкладки со свистом брызнули во все стороны звенящей шрапнелью. Один из мечущихся служителей жалобно охнул, рухнул на колени, судорожно вцепившись пальцами в лицо, — между его дрожащих фаланг немедленно обильно заструилась густая тёмная кровь.

Любое нормальное существо должно было издохнуть после такого. Но не это. Тварь пошатнулась, врезалась изуродованной спиной в дубовую столешницу, с грохотом сшибла медную чашу и тяжело согнулась пополам.

А потом она плавно вскинула голову. Пасть широко, до невозможного угла, раскрылась. И по Залу Предстояния прокатился тонкий, вибрирующий звук. У меня мгновенно свело зубы оскоминой. Этот звук оказался обманчиво тихим, невероятно, пугающе нежным. Внутри головы вдруг зашевелилось тягучее, непреодолимое желание — просто поднять глаза. Просто шагнуть чуть ближе. Лишь бы рассмотреть эти идеальные, завораживающие черты. Лишь бы понять, почему это лицо так мучительно красиво.

Вот в этом и крылась самая поганая суть явления. Зримую, банальную угрозу можно грубо обматерить и ударить ботинком по роже. А эта дрянь мягким шёлком заползала в самый мозг, умело мимикрируя под твою собственную, сокровенную мысль.

Я стиснул ремень.