Церемониймейстер вскинулся, но Эдна повернула визор шлема в его сторону, и он мгновенно закрыл рот.
Я почти зауважал Вейна в этот момент, хотя уважать человека, который сам идёт в дурную смерть, всегда довольно сложно.
С одной стороны, он всё делал правильно: не орал и не тыкал стволом в регентшу, стараясь сохранить и людей, и видимый порядок, и лицо власти. Аврелия смотрела на него спокойно, хотя вокруг всё бурлило, но леди-регент будто слышала только себя.
Ферр поднял зонд от пломбы.
— Уже скоро. Очень скоро. Готовьтесь, миряне.
— Сколько осталось времени? — выстрелил вопросом Вейн.
— Очень мало…
— Ясно.
Вейн выдохнул и вернул лазпистолет в кобуру, что было плохим решением для боя, но хорошим для того, кто собирался взять строптивую женщину под руку и вывести, не превращая спасение в арест.
— Миледи, прошу пройти со мной, — сказал он. — Я выведу вас живой и невредимой.
— А если я откажусь? — с вызовом спросила Аврелия.
— У меня приказ вас защищать любой ценой. Если придётся, я применю ограниченное физическое воздействие. Потом напишете на меня жалобу.
— Вам не кажется, что вы забываетесь?
— Возможно, миледи, но сейчас здесь нельзя задерживаться.
— Вы хотите оторвать меня от печати траура?
— Я хочу отвести вас подальше от опасного места, где через минуту может случиться прорыв Варпа.
Она наконец сняла руку с крышки ларца, но не отступила, лишь подняла ладонь на уровень груди. Белая перчатка осталась чистой, хотя в зале были кровь, пот и страх.
— Архимилитант Вейн, — произнесла она почти ласково, — вы хороший служивый человек. Я вас безмерно уважаю.
У меня неприятно потянуло внизу живота — так всегда со мной бывало, когда где-то рядом бродила опасность.
Но Гарт дёрнулся так, что пряжка ремня ударила меня по пальцам, и боль прострелила кисть. Я выругался, снова поймал ремень и прижал его к скамье предплечьем.
— Кром, держи! — рявкнула мне в ухо Марта.
— Да держу я, держу, мать его!
Ливий сунул зажим глубже под повязку, и Гарт захрипел, выгибаясь и пытаясь вывернуть плечо из-под Марты. Я не мог отпустить ремень, иначе он сорвал бы повязку, слетел бы со скамьи и пополз к нижней ступени или просто истёк бы кровью на месте.
А когда я снова смог поднять голову, Вейн уже стоял рядом с Аврелией. Последний шаг он сделал осторожно, как подходят к человеку высокого чина, которому нельзя дать повода превратить спасение в оскорбление.
— Миледи, если откажетесь, я возьму вас под руку и выведу силой, — предупредил он.
— Конечно, возьмёте, — спокойно улыбнулась леди-регент. — Вы ведь именно поэтому и подошли.
Вейн протянул руку к её локтю, а Аврелия улыбнулась ему одними губами.
— Хороший человек всегда подходит сам.
Она взяла его за запястье, но Вейн не дёрнулся — всё ещё пытался вести себя как положено с титулованной особой. Спокойно и твёрдо, но без излишней грубости. Но неожиданно Аврелия сделала ему навстречу каких-то полшага и внезапно оказалась слишком близко.
Я скорее почувствовал это, чем увидел. Так бывает, когда под повязкой не просто кровоточит рана, а уже повреждена артерия, и тряпка сейчас вздуется алым пузырём. Вроде бы всё ещё держится. Но на самом деле — слишком поздно.