Зеркала и паутина: читать начало книги онлайн

– Что мне нравится?

– Что нет никакой ответственности, что можно всё на свете списать на детство с мостом и электричками, на соседских детей, на какого-то там Пруста с бабушкой. Вот этим-то вы, дорогой мой, и занимаетесь – всю ответственность перекладываете на других. И притом – с огромным удовольствием.

Станислав Георгиевич отнял ладонь от стола и осторожно подтолкнул кончиками пальцев рецепт.

– Так что самое простое для вас – принимать препарат, который я выписал. Прямо сейчас отправляйтесь в аптеку и покупайте, дорогой мой, эти таблетки. Не тяните. Иначе будет обострение, и вы снова ко мне прибежите. Я ведь вам уже их один раз выписывал, не так ли? Чего же вы их бросили? Запишите адрес…

Я записал адрес и пообещал, что прямо сейчас поеду за таблетками, но слова не сдержал. Целых два месяца ждал чего-то. Оля говорила, не торопись, попробуй взять себя в руки, и оно само пройдет. Но взять себя в руки никак не получалось. «Оно» не проходило. Сидело во мне и стягивало внутри все нервы. Вдобавок той весной у меня прибавилось много забот. Откуда-то свалился издательский проект, которым пришлось заниматься целый месяц, потом была статья, за ней – доклад на конференции. Следом началась утомительная сессия с экзаменами, нервными студентами, зачетками и ведомостями. Я вставал по утрам весь расшатанный, раздраженный, разбуженный раньше времени навязчивыми мыслями: меня нагло заарканили, друзей нет, есть одни враги, и эти враги только и думают о том, чтобы меня посильнее связать по рукам и ногам.

– Какие враги? – говорила Оля. – Нет у тебя лично никаких врагов. Мир не враждебен и не дружелюбен, пойми ты это! Ему просто пофиг на тебя.

Ее слова меня не убеждали. Наконец сессия закончилась, и наступил первый день каникул. В то утро я подумал: всё, слава богу, учебный год проехал мимо, теперь отдохну, чужое во мне заглохнет, успокоится. И тут вдруг в середине дня позвонил Никита Виссарионович, наш проректор. Надо посидеть в приемной комиссии, сказал он. Выручай, голубчик, кроме тебя больше некому.

Я зачем-то согласился. Но потом, уже через час, когда мы с Олей обедали, вдруг ни с того ни с сего стал ныть, что меня все достали и мне срочно нужны таблетки, иначе я повешусь. Оля махнула рукой:

– Ладно, раз так – поезжай. Купи себе таблеток.

И еще добавила, чтобы я нигде не задерживался – вечером мы приглашены на день рождения к Обухову. Про день рождения Обухова я помнил. Даже успел купить подарок – DVD с фильмами Кулиджанова и бутылку коньяка. Быстро оделся и поехал в аптеку на Марата, которую мне посоветовал Станислав Георгиевич. В метро всю дорогу думал: слава богу, сейчас куплю таблетки, закинусь, и меня сразу отпустит.

В аптеке было душно. Кондиционер не работал. Пахло лекарствами и несвежей одеждой. Очередь, состоявшая из полумертвых стариков и старух, скорбно, как кладбищенская процессия, двигалась к одному-единственному окошку. Пожилая аптекарша с пергаментным лицом еле шевелилась. Покупатели тоже не торопились и как будто назло тянули время. По нескольку раз что-то уточняли, переспрашивали, путались в словах, просили принести то одно снадобье, то другое. Я стоял, разглядывал витаминные упаковки на витрине, седые неряшливые загривки, беспорядочно торчащие перед моим носом, слушал монотонное старческое бормотанье и от всего этого бесился.

Наконец, мои мучения были вознаграждены – я оказался возле заветного окошка с кассой и сунул туда рецепт. Прямо под самый нос аптекарше:

– Мне «Каликсту», пожалуйста. Две упаковки.

Аптекарша безо всякого выражения на лице взяла мою бумажку, сдвинула на носу очки немного вниз и начала молча читать, беззвучно шевеля бледными губами, будто творя отходную молитву. Потом поднялась, шумно отодвинула стул и, уставившись в рецепт, куда-то с ним заковыляла. Я почти возликовал – вот она, вожделенная цель! Сейчас прибудут спасительные таблетки, я их проглочу, и наступит долгожданная свобода. Ободренный этой приятной мыслью, я почувствовал, что уже становится немного легче, что меня уже отпустило, полез в рюкзак за кошельком, и тут меня сзади негромко окликнули:

– Молодой человек, это ваш рецепт?

Обернулся и увидел рядом даму средних лет, похожую на манекен. К ее белому халату был прикреплен бейджик, на котором крупными буквами значилось: «СОФРОНИЦКАЯ ЕВГЕНИЯ». В руке Софроницкая Евгения держала рецепт, выписанный Станиславом Георгиевичем.

– Его, его, – подтвердила появившаяся в окошке аптекарша и бесцеремонно ткнула в мою сторону пальцем.

Я замер, предчувствуя недоброе.

– Видите ли, – Софроницкая Евгения сделала шаг, встала ближе ко мне и поправила выбеленную челку. – Этот рецепт просрочен. Тут, смотрите внимательнее, стоит дата…

– Что значит «просрочен»?!! – вырвалось у меня. Внутренности вдруг сдавило ледяным страхом, и накатила паника. – Мне его выписали всего два месяца назад!

– Видите ли, – Софроницкая Евгения потопталась на месте. – Простите, как ваше имя-отчество?

– Жупиков, Василий Михайлович… – сказал я чужим, замороженным голосом.

– Видите ли, Василий Михайлович, – снова начала она с фальшивым сочувствием, – у нас по этим препаратам только что вышли новые правила. Слышите меня? Эти лекарства отпускаются лишь в течение одного месяца. А у вас…

– Как?..

– Но мы…

– Что – вы?! – я вдруг ожил и с бешенством тряхнул раскрытый рюкзак. – Вы хоть понимаете, для чего мне нужны эти препараты?!

В этот самый момент я понял, что остался один на белом свете, что мне никто не поможет, что меня, как червяка, хотят насадить на рыболовный крючок, хотят заставить мучиться отчаянием, извиваться, извиняться.

– Понимаю, очень хорошо понимаю, – доброжелательно кивнула Софроницкая Евгения. – Поэтому сама к вам сюда и вышла.

– Евгения Викторовна у нас начальник отдела, – скрипнула из-за окошка аптекарша.

Эта новость почему-то окончательно вывела меня из себя. В руках проснулась ярость, и они сами, не спрося моего согласия, швырнули рюкзак на пол: