— Проводник тупой и ограниченный, им руководила жадность. О последствиях он не задумывался.
— Ну-ну, — Рэддок почесал нос. — Только боюсь, что присяжные вам не поверят, особенно если Джейкобс наймет толкового адвоката.
Я отвернулась, пряча усмешку. Знал бы Гордон, что мы один раз уже подложили ему такую свинью.
— Так что на вашем месте я бы не торопился, — закончил Рэддок ровно. — Если не хотите поплатиться карьерой.
Прокурор взвился, как укушенный, подскочил к Рэддоку и ткнул его пальцем в грудь.
— Я навел о вас справки, мистер Всезнайка! Из прокуратуры вы вылетели со свистом! Так что не вам меня учить.
Клянусь, на месте Рэддока я бы ему врезала. Шериф даже качнулся вперед, чтобы предотвратить рукоприкладство, но Рэддок не сделал попытки ударить. Лишь из его карих глаз вмиг исчезла вся теплота.
Он двумя пальцами отвел от своей груди прокурорский обличающий перст и произнес сухо:
— Как окружному прокурору вам должно быть известно, что такое дискредитация личности и оскорбление действием. Так что не распускайте язык и руки, мистер Гордон. Доброй ночи, шериф. Пойдемте, мисс Корбетт.
Осиротевший вагон будто вымер. Пассажиры то ли уже спали, то ли предпочитали носа не казать из своих купе. Каморка проводника, крест-накрест перечеркнутая лентами «Не входить! Полиция» навевала жуть. Как ни странно, бывшее мое купе опечатать не удосужились и даже охрану сняли. Зато в противоположном конце вагона, возле купе нынешнего, мялся бугай весьма характерного вида. Примечательны были слегка скособоченная нижняя челюсть, заметная кривизна профиля, шрам над бровью, а главное — выразительный бугор под мышкой. Черный костюм, который больше пристал бы гробовщику, массивные золотые часы и черно-белые лаковые штиблеты довершали картину.
Рэддок, который со злости шагал слишком уж размашисто, будто на стену налетел. Сузил глаза, напрягся и скомандовал негромко:
— Лили, обождите здесь.
Я закатила глаза. Быть может, Рэддок самый сдержанный из мужчин, но он все-таки мужчина.
Спорить я не стала. Зачем терять время? Лишь вцепилась в его локоть так, что он поморщился. Рэддок посмотрел косо, пожевал губами. Я ответила прямым взглядом: «Попробуйте только!», и он вздохнул.
Громила нас заметил. Шевельнулся беспокойно, подвигал челюстью, но остался на месте. Только то сжимал, то разжимал татуированные кулаки.
— Где-то я его уже видела, — вслух подумала я.
— Когда мы опаздывали на поезд, — подсказал Рэддок вполголоса.
Захотелось хлопнуть себя по лбу.
— Точно! Подручный того любезного господина, который помог нам забраться в вагон. Надо думать, в купе именно он?
— Вероятно.
Наши перешептывания громилу нервировали. Мы подошли уже настолько близко, что можно было расслышать ожесточенный спор в купе, хотя слов не разобрать. В звонком голоске Мари звенели слезы. Низкий мужской голос звучал угрожающе.
— Эй, стойте! — наконец решился охранник и загородил нам дорогу. — Вы кто такие и чего надо?
— Мисс Лилиан Корбетт, — назвалась я, прежде чем Рэддок успел открыть рот. В иной ситуации я бы позволила ему спустить пар, но бугай ведь вооружен! — Я здесь живу и сейчас хочу войти.
Громила вытаращил большие темные глаза и почесал в затылке.
— Я узнаю, — пообещал он неуверенно и поскребся в купе. Спор внутри мигом оборвался.
— Да! — рявкнул мужской голос.
— Босс, тут мисс пришла. Говорит, тут… это, живет. Пускать?
— Впускай, — разрешил голос после паузы. — Не хватало еще…
Он не договорил.
Бугай распахнул дверь и нехотя отступил в сторону. Недостаточно далеко, так что внутрь нам пришлось протискиваться. Я обеспокоенно взглянула на Рэддока, однако он уже, очевидно, поостыл. Лицо сосредоточенное, в глазах огонек. Почуял что-то? Спрашивать я не стала, успеется.