Но аккуратно. Тихо. Шаг за шагом.
Он встал. Отряхнул колени. Посмотрел на закатное небо — фиолетовое, с рыжими прожилками.
Поднял руку — и поток Эфира, послушный, ручной, привычный, поднял с земли десяток мелких камешков. Они зависли в воздухе, медленно вращаясь вокруг его ладони, как маленькая солнечная система. Пять секунд. Десять. Пятнадцать.
Он опустил руку. Камешки упали.
«В прошлой жизни я прошёл тысячу игр. Набрал миллион очков опыта. Убил десять тысяч виртуальных монстров. И всё это — было ничем. Пиксели на экране.
Цифры в сохранении.»
Он посмотрел на свои руки. Маленькие, грязные, в ссадинах.
«Теперь — по-настоящему.»
Он повернулся и пошёл домой. К ужину. К каше. К маме, которая спросит, где он был. К Дорну, который покажет жука, которого нашёл у колодца. К отцу, который молча положит ему руку на голову — тяжёлую, тёплую, шершавую.
К семье.
К жизни.
К началу.
Глава 6: Лесной учитель
Восемь лет.
Два года тайных тренировок — и Эран начал упираться в стены.
Не в одну. В десятки. Каждый день — новый тупик, новая граница, новое «не получается, и я не понимаю почему». Он бился об эти стены методично, упрямо, с терпением геймера, который перепроходит босса в сотый раз. Иногда — прорывался. Чаще — нет.
Огонь. Устойчивое пламя размером с кулак. Горит двадцать секунд. Тридцать — если не двигаться. Дальше — каналы в руке начинают «гудеть», перегреваться, и пламя гаснет. Почему? Он не знал. Перегрузка? Неправильная техника?
Физический предел детского тела?
Лёд. Мог заморозить кружку воды за десять секунд. Мог покрыть инеем камень.
Но создать ледяную структуру — копьё, стену, что-нибудь с формой — не получалось. Эфир застывал бесформенной коркой, без геометрии, без контроля.
Воздух. Порыв ветра — сильный, способный сбить с ног ребёнка. Но не направленный. Бил во все стороны, как взрыв. Эран хотел — поток, струю, лезвие. Получалось — хлопок.
Земля. Мог уплотнить грунт, поднять камень из земли, спрессовать песок в твёрдый комок. Но — медленно. Земля сопротивлялась, не слушалась, требовала втрое больше Эфира, чем остальные стихии.
Телекинез. Мог поднять камень весом в три-четыре килограмма. Мог удерживать его в воздухе пятнадцать секунд. Мог двигать — но не быстро. Швырнуть камень телекинезом с убойной скоростью — не получалось. Эфир «проскальзывал», терял сцепление с объектом.
Сенсорика. Вот здесь — прогресс. Он мог чувствовать живых существ в радиусе ста метров. Двухсот — если сосредоточиться. Люди, животные, даже крупные насекомые — точки тепла на мысленной карте. Птица на ветке. Лиса в кустах.
Мать, идущая к колодцу. Это работало почти без усилий — как слух, только глубже.
Но всего этого было мало. Он чувствовал: его потенциал — огромен. А реализация — жалкая. Как спортивный автомобиль, на котором ездят по просёлочной дороге, на первой передаче, с ручником.
Ему не хватало техники.
Книга Хэллы дала теорию — имена, понятия, общую картину. Но не дала методику. Не объяснила, как формировать заклинание. Как структурировать Эфир. Как управлять потоком. Это было всё равно что дать человеку учебник по физике — но без задачника. Красиво, познавательно, бесполезно.
Он пробовал сам. Экспериментировал. Выстраивал гипотезы, проверял, отбрасывал. Научный метод — единственное оружие, которое у него было.
Иногда срабатывало. Чаще — нет.