— «Госпожа». — Она хмыкнула. — В храме все равны. Зови меня Хэлла. Что тебе нужно, мальчик?
Эран изобразил застенчивость. Потупил глаза. Ковырнул пол босой ногой.
— Я хотел… посмотреть. Здесь красиво.
Хэлла смотрела на него долго. Пронзительно. У неё были глаза — светлые, почти жёлтые, как у кошки. Глаза, которые видели слишком много и слишком давно, чтобы верить первому ответу.
— Красиво, — повторила она. — Хм. Ну, смотри.
Он остался на полчаса. Ходил по залу, разглядывал стены, надписи, фигурку на алтаре. Задавал вопросы — осторожные, детские.
— А что здесь написано?
— Молитвы. Слова Лиэнны.
— А вы можете прочитать?
— Могу.
— А вы можете научить меня читать?
Хэлла подняла бровь.
— Тебе шесть.
— Да.
— Крестьянские мальчики не учатся читать.
— А почему?
— Потому что им это не нужно.
— А если мне нужно?
Пауза. Хэлла смотрела на него — и в её кошачьих глазах мелькнуло что-то. Не подозрение. Интерес.
— Зачем?
Эран знал, что ответ должен быть правильным. Не слишком умным — чтобы не вызвать подозрений. Не слишком глупым — чтобы не быть отвергнутым.
— Я хочу читать молитвы. Для мамы. Она болела зимой. Я хочу молиться за неё правильно. Не просто словами — а как написано.
Это была ложь. Красивая, рассчитанная, выверенная. Мара действительно болела зимой — простуда, неделя в кровати, кашель, от которого тряслись стены. И Эран действительно переживал — не по-детски, а по-взрослому, с холодным ужасом человека, который понимает, что пневмония без антибиотиков убивает.
Но читать он хотел не ради молитв.
Хэлла молчала. Десять секунд. Двадцать. Потом — улыбнулась. Морщины разбежались от глаз, как трещины на льду.
— Приходи завтра. После утренней службы.
Он приходил каждый день.
Хэлла учила основательно. Алфавит — тридцать два символа, угловатые, вертикальные, похожие на смесь рун и грузинского письма. Каждый символ — звук. Некоторые — два звука, в зависимости от положения в слове. Гласные — отдельные значки, но короткие гласные иногда опускались на письме, и читатель должен был додумывать их сам.
Сложно. Для ребёнка — очень сложно.
Для взрослого с опытом в десяти языках из видеоигр — терпимо.