Грэм молчал. Десять секунд. Двадцать. Эран видел: внутри старика шла борьба.
Страх? Сомнение? Что-то ещё?
Потом — решение. Глаза Грэма затвердели. Плечи расправились. Он стал выше — или показалось.
— Три условия, — сказал он.
— Слушаю.
— Первое. Никто не узнает. Ни мать, ни отец, ни жрица, ни кошка. Никто. Ты приходишь — один. Уходишь — один.
— Согласен.
— Второе. Ты делаешь то, что я говорю. Без вопросов. Если я говорю «стоп» — ты останавливаешься. Если я говорю «нет» — ты не делаешь. Потом спрашивай «почему» — отвечу. Но сначала — слушаешь.
— Согласен.
— Третье. — Грэм помедлил. — Если Орден тебя найдёт — ты меня не знаешь.
Никогда не видел. Никогда не слышал. Старик в лесу — сумасшедший отшельник, который собирает травы. Понял?
Эран понял. Не только слова — подтекст. Грэм боялся Ордена. Не абстрактно — конкретно, лично, до дрожи в руках. Тридцать лет в лесу — это не каприз. Это бегство.
— Понял, — сказал Эран.
Грэм кивнул. И впервые — улыбнулся. Криво, одним углом рта, обнажив жёлтые зубы. Но — улыбнулся.
— Тогда начнём. Завтра. Здесь. На рассвете.
Он повернулся и пошёл в лес. Лохмотья болтались на худом теле. Седые волосы качались в такт шагам.
У края поляны — остановился. Обернулся.
— И забудь всё, что ты делал до сих пор. Всё. С нуля.
Он исчез между деревьями.
Эран стоял на поляне. Один. Солнце садилось. Тени ползли по траве.
Он выдохнул.
И понял, что улыбается.
Глава 7: Каналы и основы
Рассвет. Четыре утра. Небо — серое, с розовой полосой на востоке. Роса на траве. Холод — даже в июне утром зубы стучали.
Эран стоял на поляне, ёжась в тонкой рубахе. Ждал. Десять минут. Двадцать.
Полчаса.
Грэма не было.
«Передумал. Или проверял. Или —»
— Ты стоишь как столб.
Голос — сзади. Эран развернулся. Грэм стоял в трёх шагах. Три шага. Эран не услышал, не почувствовал — сенсорика молчала.