Посему, уверял Александр Пыжиков, Алатырь-камень – источник всех ветров: то есть, вибраций нашего духа.
Он говорил о том, что Киев – не просто одна из столиц древнерусского государства, а – в русской былине и в национальной памяти – небесный град. Посему, догадываемся мы, стремление русского человека к этому городу – иррационально и рационально одновременно.
Он рассказывал о повитухах – и сам был повитухой рождения нашего обновленного духа.
Он последовательно отрицал как вульгарно славянофильский, сложившийся в угоду «казённой церкви» взгляд на русскую историю, – так и догматически марксистский.
В итоге Пыжиков создал свою – в целом не противоречащую прежним, но углубляющую их, – концепцию истории.
Его концепция будет дополняться и оспариваться, что-то и в его картине мира переставят, переделают. Но в любом случае: это была отличная работа, это был – прорыв.
Он обучил нас если не историческому зрению как таковому, то умению различать многие оттенки и забытые цвета. Зрение это обращено внутрь нас, как этноса, как народа, как нации. Всмотревшись, мы узрели невероятные просторы нашей исторической памяти.
Дух захватывает!
Мы чувствуем солнечное тепло золотой цепи.
Путешествие внутри собственного кровотока.
Возвращаемся к себе – и обретаем вселенную.
Буду в Киеве – наберу
Мы встретились с ним в Париже, совсем незадолго до его убийства.
Меня тогда ещё выпускали за границу.
Я спросил:
– Олесь, как ты там живёшь, в Киеве?
Он поднял уставшие глаза – и тихо ответил, что дом его стоит неподалёку от того места, где лётчик Нестеров впервые сделал мёртвую петлю. И больше ничего не сказал.
…Когда Бузину убили, его слова приобрели смысл прозрачный, ясный.
Он жил – в мёртвой петле. Он прямо сообщил мне об этом.
…мы тогда обменялись телефонами.
Его телефон я долго хранил в своём устаревшем, похожим на лапоть, мобильном. Периодически память телефонной книжки переполнялась, я кого-нибудь оттуда выбрасывал, а Бузину – оставлял. Вдруг получится созвониться, думал я. Или, например, он наберёт, а у меня – не определится; нехорошо получится.
Убившие его думали, что теперь они станут сильней, а Бузина станет слабей.
Они всё перепутали.
Зрячие люди увидели, что такое нынешний Киев. Замечательного историка, чудесного мужика – застрелили посреди бела дня, а его убийц сначала задержали, а потом – выпустили. Молодая европейская демократия во всей красе! Руки о такое вытирать – и то брезгливо.
До киевского Майдана Бузину в России толком не издавали; или не издавали вообще. Мне его книги присылали из Киева.
В его книгах всё уже было описано: что собой являет ересь украинства, что конкретно случится, когда ересь перезреет, можно ли вылечиться от этой заразы.
Мы редко когда способны прочесть и понять нужные книги вовремя. Но хотя бы постфактум следует их знать.
Его идеи казались, как у нас иной раз любят говорить, спорными.
Но потом описанное им зло постучалось в дверь с такой силой, что дом наш едва не рухнул.
Теперь зрячим всё стало ясно.