Дарен — тоже.
Я поняла, как прозвучало.
Слишком близко к заботе.
Слишком далеко от чистой стратегии.
— Политически, — добавила я быстро.
— Разумеется, — сказал Дарен.
И в этом сухом «разумеется» было столько невысказанного, что мне захотелось взять северное право и спрятаться за ним как за стеной.
Он всё же вписал карты.
— Четвёртое. Вы не вмешиваетесь в управление княжеством, распоряжения стражи, переговоры с северными домами и вопросы поставок без моего разрешения.
— Стоп.
— Нет.
— Вы ещё даже не слышали возражение.
— Уже слышу.
— Формулировка слишком широкая. Если я задаю вопрос о поставках в библиотеке, это вмешательство?
— Нет.
— Если я вижу несостыковку в документах и говорю вам?
— Нет.
— Если я говорю Элвину?
— Зависит.
— От чего?
— От того, сколько людей узнает до меня.
— То есть вы хотите контролировать поток информации.
— Да.
— Честно.
— Полезно.
Я наклонилась над столом.
— Запишите так: я не принимаю решений от имени княжества, не отдаю распоряжений слугам вне восточного крыла, не веду переговоров с домами без вашего ведома, но имею право задавать вопросы, сверять документы и сообщать о найденных несостыковках вам, Сельме, Элвину или Ровену.
Дарен смотрел на меня с таким выражением, будто не мог решить, раздражаю я его или экономлю время.
— Вы слишком быстро составляете условия для человека, который вчера не знал северных правил.
— В моём мире договоры тоже умеют портить жизнь. Это универсальное.