Из всех возможных обвинений это оказалось самым живым.
— Я не всё понимала.
— Понимала достаточно, чтобы жалеть меня.
— Нет.
— Врёшь.
— Я завидовала вам.
Она замерла.
— Что?
— Красивым платьям. Голосу, которому все уступали место. Праву говорить «не хочу», даже если потом вас всё равно заставляли. Я завидовала тому, что вы могли быть капризной, жестокой, невыносимой — и всё равно оставаться леди Виолой Эйрдан. А Лиане Морр нельзя было даже устать так, чтобы это кому-то помешало.
В зале стало тихо.
Не политически тихо.
По-человечески.
Виола смотрела на меня так, будто я ударила её не обвинением, а правдой, к которой она не была готова.
— Ты меня ненавидишь, — сказала она.
— Иногда да.
Эдвар резко поднял глаза.
Я не отвела взгляд от Виолы.
— Но это не значит, что я хочу, чтобы вас использовали. И не значит, что я позволю вам использовать меня, если выбор всё ещё есть.
Она долго молчала.
Потом тихо спросила:
— А если выбора нет?
Серебряная ветвь на моём запястье стала тёплой.
Дарен за моей спиной не двигался.
— Тогда его приходится искать там, где другие не догадались закрыть дверь, — сказала я.
Лицо Виолы изменилось.
Не сильно.
Но прежняя маска дала трещину.
Лорд Лиар понял это одновременно со мной.
— Совет услышал достаточно, — сказал он резко. — Истинная невеста явилась. Девушка Морр признала зависть, признала своё положение при доме Эйрдан. Князь Вейр обязан вернуться к первоначальному договору.
Дарен медленно повернулся к нему.