После Совета нас выпустили не сразу.
Торн требовал составить протокол. Элвин требовал дать ему посмотреть на знак хотя бы «с разумного расстояния», на что Дарен ответил таким взглядом, что разумное расстояние стало размером с половину зала. Астара Норрен велела своим людям подготовить отдельное заявление о проверке поставок, и Мерден впервые за день не попытался пошутить.
Все были заняты тем, как сохранить лицо после того, как древняя магия на глазах у северных домов выбрала не кровь, а право выбора.
Я стояла у окна в боковой галерее и смотрела на снег.
Наконец-то обычный.
Просто снег.
Без трещин, знаков, дорог, которые хотят поговорить, и кругов, которые решают судьбу.
Дарен подошёл тихо, но я всё равно почувствовала его раньше, чем услышала.
— Как вы?
— Не знаю.
— Честно.
— Я учусь.
Он встал рядом.
Некоторое время мы молчали.
Молчание с Дареном изменилось. В первый день оно было стеной. Потом — оружием. Теперь стало чем-то вроде моста, по которому мы оба шли осторожно, не проверив, выдержит ли.
— Что произошло внизу? — спросил он.
Я посмотрела на серебряную ветвь.
— Зал спросил кровь. Потом род. Потом выбор.
— И что вы ответили?
— Что кровь принадлежит Лиане Морр. А выбор — мой.
Дарен закрыл глаза на секунду.
— Вы сказали это старой печати?
— Да.
— И она вас признала.
— Кажется, она не любит простые ответы.
— Как и вы.
— Я плохо влияю на древние силы.
— Не только на них.
Я повернулась к нему.
Он смотрел не на снег.