Он требовал большего.
Пол под ногами стал прозрачным — не буквально, но я увидела под ним три линии. Три корня. Один чёрный, один серебряный, один синий.
Чёрный потянулся к правой стене, где горели имена Вейров.
Серебряный — к тем почти стёртым именам, где я разобрала: Морр.
Синий — ко мне.
И не к руке.
К груди.
Сердце ударило так сильно, что я услышала его в ушах.
Белый огонь произнёс без звука:
Назови кровь.
Я замерла.
Вот она.
Ловушка.
Я могла сказать «Морр». Тело принадлежало Лиане. В её жилах была кровь этого мира, возможно, даже кровь того самого рода, который когда-то дал Мирану. Но я сама? Та, что думала, спорила, выбирала? Я не знала, что стало с моей прежней жизнью. Не знала, почему оказалась здесь. Не знала, где граница между мной и Лианой теперь проходит, и проходит ли вообще.
Если я назову только кровь — совру.
Если назову только себя — потеряю Лиану.
А я не имела права стирать её так же, как её стирали все остальные.
— Кровь Лианы Морр, — сказала я. — Но выбор — мой.
Огонь взметнулся.
Серебряные корни по стенам дрогнули.
Назови род.
— Морр.
Тишина.
Холод.
Потом давление.
Не на плечи. Не на тело. На саму суть.
Словно зал спросил: правда ли?
Я закрыла глаза.
Передо мной вспыхнуло всё сразу: кухня моей прежней жизни, карета, Марта, дорога, Дарен на ступенях, портрет Мираны, круг Совета, рука князя, которую я взяла перед залом. Лиана, которая молчала. Я, которая слишком поздно научилась говорить. Мирана, которая выбрала помнить.
Род — это кровь?