— Поймёте.
— Вы слишком уверены.
— Нет. Просто мне нужно, чтобы вы поверили хотя бы во что-то перед входом.
Внутри сжалось.
— Во что?
Он ответил не сразу.
И я вдруг поняла: сейчас он скажет что-то важное.
Не официальное. Не полезное для Совета. Не про законы, печати, угрозы и старые клятвы.
Про нас.
— Вы не ключ, — сказал он. — Не замена Мираны. Не способ спасти мой род. Не доказательство против Эйрданов. Не щит перед Советом.
Я сглотнула.
— А кто?
Он смотрел на меня.
Слишком долго.
— Женщина, которую я не хочу потерять.
Кажется, где-то в зале кто-то резко вдохнул.
Может быть, я.
Дарен сразу отвёл взгляд, будто сказанное стало опаснее открытой печати.
— И именно поэтому я не имею права просить вас остаться.
Слова ударили не туда, куда я ожидала.
Не в гордость.
В пустое место внутри, где всё это время жило знание: если однажды у меня появится возможность уйти, я должна выбрать себя. Должна. Иначе чем я буду отличаться от Лианы, которую посадили в карету, от Мираны, которую стёрли, от Виолы, которую использовали, даже если она сама когда-то привыкла использовать других?
Но если выбрать себя — значит ли это уйти от Дарена?
И если остаться — будет ли это моим выбором или ответом старой печати?
— Я вернусь, — сказала я.
— Не обещайте того, чем не можете управлять.
— Тогда я постараюсь вернуться.
— Это хуже.
— Зато честнее.
Он почти улыбнулся.