До этого вокруг были люди, законы, споры, взгляды, угрозы. Опасно, но понятно. А теперь путь уходил вниз, под крепость, туда, где Вейрхольм хранил не документы и не залы Совета, а то, что однажды уже забрало Мирану Морр из живой памяти дома Вейр.
И я должна была идти одна.
Дарен подошёл к краю круга. Свет между нами дрогнул, но не оттолкнул его.
— Посмотрите на меня, — сказал он.
Я посмотрела.
Плохое решение.
В его глазах уже не было князя перед Советом. Только мужчина, который слишком хорошо умеет терять заранее и всё равно не умеет отпускать.
— Вы можете отказаться, — сказал он.
— Не могу.
— Можете. Я найду другой способ.
— Дарен, вы сами в это не верите.
— Это не значит, что я позволю вам войти в ловушку.
— Вы не позволяете. Я выбираю.
Он сжал челюсть.
— Вы называете выбором то, к чему вас подводят страхом.
— Нет. Я называю выбором момент, когда страх уже рядом, а я всё равно решаю сама.
Печать на его руке вспыхнула.
Не ярко. Тихо.
Словно согласилась.
Дарен опустил взгляд на свою руку и почти зло произнёс:
— Даже она теперь на вашей стороне.
— Она просто любит правду.
— Она не любит. Она требует.
— Тогда пусть сегодня потребует её у всех.
Я хотела сказать это уверенно.
Получилось почти.
Дарен увидел.
Он всегда видел лишнее.
— Лиана, — произнёс он так тихо, что зал перестал существовать, — если Вейрхольм потребует от вас больше, чем вы готовы отдать, не соглашайтесь.
— А если я не пойму?