К десяти часам в аптеке появился Алексей Оболенский.
Не в том тоне, что прежде — не как человек, пришедший проверить, не как наследник, желающий получить сведения, и не как мужчина, чьё имя само по себе должно открывать двери. Он вошёл так, будто ночь провёл не лучше её и принёс с собой не право, а решение.
Параска, увидев его, исчезла в подсобке с такой скоростью, что даже не попыталась изобразить хозяйственную суету.
— Вам следует лечь, — сказал князь вместо приветствия.
— Вам следует здороваться, — ответила Елизавета.
Он посмотрел на неё чуть дольше, чем требовала вежливость.
— Здравствуйте.
— Уже лучше.
Эта короткая перепалка, почти сухая, вдруг ослабила внутри что-то ненужное. Не настороженность — она осталась. Но хотя бы то мучительное напряжение, которое возникает, когда оба знают слишком многое и всё ещё делают вид, будто могут говорить только о деле.
— У меня есть новости, — сказал он.
— У меня тоже.
— Тогда начнём с ваших.
Елизавета медленно положила на прилавок пустой пузырёк, найденный у мёртвого нападавшего.
— Он носил при себе это, — сказала она. — Остаток состава уже слишком мал, но запах тот же. Если бы вы ещё сомневались, что человек пришёл не из личной ярости, а подстрахованный заранее, можно больше не сомневаться.
Алексей взял пузырёк осторожно, за стекло, как человек, запомнивший её недавний совет не хуже собственных мыслей.
— Корсаков это подтвердит?
Она вскинула глаза.
— Вы уже знаете, что я была у Корсакова.
— Я знаю, что после моей тётки вы неизбежно пойдёте либо к нему, либо в полицию. На полицию вы пока не похожи.
— Вы следите за мной?
— Я слежу за тем, чтобы вас не убили до того, как мы найдём нужного человека.
Он сказал это ровно, но без прежней обтекаемости. И от этого в груди что-то неприятно дрогнуло. Не потому, что ей хотелось слышать подобные вещи. Потому что впервые за всё время он говорил не как владелец положения, а как участник одной опасности.
— Корсаков подтвердил, — сказала она. — Это был тот же класс состава. Или что-то очень близкое.
Князь кивнул, словно ожидал именно этого.
— Тогда мои новости вам тоже не понравятся, — сказал он. — Литейный клуб не отрицает жетон. Но человек, убитый в вашей аптеке, не числится среди членов.
— Гость?
— Возможно. Или прислуга клуба. Или тот, кто получал доступ через чужое имя.
— Иными словами, ничего полезного.
— Напротив. Полезного достаточно, чтобы понять: клуб уже знает, что жетон у нас.
Елизавета молчала несколько секунд.