Но именно он, странным образом, звучал надёжнее любого поспешного признания.
Когда Алексей ушёл, в аптеке снова стало тихо. Елизавета осталась одна, если не считать запаха дров, темнеющих окон и папки с древним листом на столе.
Она открыла её ещё раз и перечитала короткую запись о передаче сознания.
Вода. Предел дыхания. Тело, уже помеченное в книге.
Значит, Петербург хранил не только убийства, подмены и наследственные мерзости. Где-то под этим, глубже, старее и опаснее, лежала ещё одна тайна — та, что однажды уже выбрала Лизу Воронцову как «помеченное тело» и впустила в него её, Елизавету Орлову.
Главная интрига была закрыта. Княгиня отомщена. Мария разоблачена. Аптека спасена. Имя Лизы почти очищено.
Но теперь, в тишине собственной лавки, Елизавета понимала: мёртвая княгиня оставила ей не только разгадку смерти.
Она оставила дверь в куда более старую тайну Петербурга.