— Чем могу служить? — спросила Елизавета.
Женщина повернулась к ней медленно, как будто не спешила ни с одним словом.
— Мне нужен безобидный состав для слабого сердца, — сказала она. Голос оказался низким, мягким и удивительно ровным. — Для дамы, которая дурно переносит духоту, шум и сильные волнения.
Фраза была выстроена слишком аккуратно. Не как просьба больной, а как проверка.
— Для кого именно? — спросила Елизавета.
— Для родственницы.
— Я не продаю ничего серьёзного без точных жалоб.
— Разве княгиня Оболенская всегда приносила вам подробные жалобы? — так же мягко осведомилась женщина.
Вот и первое прикосновение к ране.
Елизавета не изменилась в лице.
— Княгиня Оболенская умерла, — сказала она. — А я не обсуждаю клиентов после смерти.
— Как благородно.
— Как разумно.
Женщина подошла ближе. На чёрной сетке вуали дрогнул отблеск зимнего света.
— Тогда, быть может, вы подскажете хотя бы общее, — произнесла она. — Если у дамы внезапно синеют губы, ей трудно вдохнуть, а руки сводит так, будто она хватается за воздух… это больше похоже на сердечный припадок или на действие неподходящего состава?
В аптеке стало так тихо, что даже Параска за ширмой перестала возиться с корзиной.
Елизавета чувствовала, как кровь отливает от щёк, но голос её остался ровным:
— Это похоже на симптомы, которые требуют доктора, а не разговоров у прилавка.
— Но вы ведь уже видели подобное, не так ли?
— Кто вы?
Женщина чуть наклонила голову.
— Покупательница.
— Нет. Покупательницы не приходят ко мне с чужими симптомами и знанием того, что не должно покидать спальню покойной.
Дама под вуалью не дрогнула. И всё же Елизавета заметила, как пальцы в перчатках чуть сильнее легли на край прилавка.
— Вы смелее, чем были прежде, Лиза, — сказала она.
Это имя было произнесено нарочно. Не ласково. Не привычно. Как инструмент.
Елизавета решила не исправлять.
— А вы хуже скрываете интерес, чем прежде.
Женщина помолчала. Потом тихо рассмеялась — не весело, а как человек, получивший неожиданный ответ и пока ещё не решивший, опасен ли он.
— Дайте мне хотя бы капли от слабости, — сказала она. — Самые обыкновенные.