Петербургская аптекарша. Тайна мертвой княгини: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— На четверть часа.

— Чтобы сторожить?

— Чтобы посмотреть, как вы собираетесь спасать лавку без денег и с разбитым окном.

— Молча или с советами?

— Пока молча.

— Вот и прекрасно.

Она провела по прилавку чистой тряпкой, переставила две бутылки, вынула из ящика мешочек с мелочью, пересчитала остаток, отложила отдельно жалованье для Параски хотя бы за часть недель — не всё, но достаточно, чтобы та не ушла в самый неподходящий момент. Потом раскрыла створку витрины, впустив в зал сизый зимний свет.

Первой пришла кухарка из соседнего дома — та самая, что вчера брала порошки от головной боли.

— Ох, слава Богу, открыты, — сказала она, топая валенками о порог. — А то у нас младшенькая вся ночь кашляла.

Елизавета выслушала, задала два коротких вопроса, выбрала простой тёплый сбор и велела не перегревать комнату. Потом зашёл мальчишка за пластырем для разбитой руки. За ним — конторщик с вечно красным носом. Потом вдова, которая прежде ходила сюда к Павлу Степановичу и, по-видимому, долго не решалась возвращаться после его смерти.

Каждому Елизавета уделяла ровно столько времени, сколько было нужно, — ни больше, ни меньше. Не торопила, но и не растекалась словами. Слушала внимательно. Смотрела на руки, на губы, на глаза, на то, как люди стоят и как дышат. Это была её старая, земная, надёжная работа — та часть мира, которая не рушится даже в чужом столетии.

К полудню в лавке стало почти по-настоящему тесно. Не толпа, конечно. Но для аптеки, недавно терявшей клиентов, этого хватало, чтобы Параска уже не ворчала, а бегала за бумагой и углём, Яков Матвеевич, заглянувший «на минуту», одобрительно крякнул, а соседский дворник, остановившись у окна, дважды нарочно заглянул внутрь и потом ушёл, наверняка сообщить во двор, что Воронцова не разорилась и не сошла с ума.

Алексей ушёл молча, не прощаясь громко и не обещая ничего лишнего. Только задержался у прилавка на секунду дольше, чем требовала вежливость, и сказал так тихо, что Параска не расслышала:

— Не берите ничего из рук незнакомых посетителей без перчаток.

Она подняла глаза.

— Это приказ?

— Это привычка человека, у которого в семье слишком долго пили из красивой посуды.

Он вышел прежде, чем она успела ответить.

После его ухода аптеке стало свободнее и почему-то холоднее. Елизавета досадливо одёрнула себя и вернулась к делам. Она не имела права замечать такие вещи.

День тянулся неровно, но плодотворно. В перерывах между покупателями она успела разобраться в части накладных, записать имена тех, кому можно вежливо напомнить о долгах, и составить новый порядок на полках. Выяснилось, что Лиза прекрасно понимала дело, но в последние недели действительно работала как человек, которого разрывают не обстоятельства даже, а спешка. Несколько коробок оказались не подписаны. Две смеси стояли не там. В одной книге продаж даты шли неровно, будто её заполняли урывками. Всё это говорило об одном: перед смертью княгини Лиза уже жила в постоянном напряжении.

Когда после полудня поток клиентов иссяк, Елизавета достала из кармана фарфоровый ключик и пластинку с цифрой «4», разложила их на столе в задней комнате и смотрела так долго, пока предметы не начали казаться ей почти насмешкой. Ключ без замка. Номер без пояснения. Знак без системы, которую она пока не видела целиком.

Она уже собиралась убрать их обратно, когда в лавке звякнул дверной колокольчик.

Звук был негромкий, но почему-то сразу насторожил.

Не клиент, зашедший впопыхах с улицы. Не соседка, не мальчишка, не кухарка. Этот звон был слишком размеренным, как если бы человек входил не в первый раз и точно знал, что дверь не скрипит, а колокольчик отзывается именно так.

Елизавета спрятала ключик и вышла к прилавку.

Женщина стояла у окна, не снимая чёрной вуали. Плащ на ней был тёмный, без лишних деталей, перчатки — дорогие, но не новые. Стройная, неподвижная, она держалась не как дама, боящаяся сквозняков, а как человек, привыкший наблюдать за комнатой прежде, чем начать разговор.

Лица под вуалью почти не было видно. Только светлая линия подбородка и губы, слишком спокойные для случайной покупательницы.

Елизавета узнала её сразу.

Та самая женщина у Мойки. Та же — напротив аптеки. Та же — у фарфоровщика.

Но теперь она пришла сама.