Вот именно.
Елизавета вернулась к прилавку и только тогда заметила, что женщина забыла на тёмном дереве что-то маленькое. Сначала она решила, что это пуговица или случайная монета. Но предмет лежал слишком весомо и слишком блестел.
Она взяла его двумя пальцами.
Кольцо.
Тяжёлое мужское кольцо-печатка из золота, с тёмным камнем и вырезанным на нём гербом. Не стилизованным узором, не случайной гравировкой. Настоящий родовой знак.
Оболенские.
На миг у неё сжалось горло. Не от красоты вещи. От того, с какой точностью и наглостью её здесь оставили. Как подсказку? Как вызов? Как предупреждение? Или как доказательство того, что женщина под вуалью имеет доступ к тому, к чему не должна?
— Параска, — сказала она очень спокойно. — Ты это видела?
Параска подошла, ахнула и даже перекрестилась.
— Это ж господское… И не бедное.
Елизавета сжала кольцо в ладони. Металл оказался тёплым, будто его сняли только что.
И в эту же секунду колокольчик на двери снова дрогнул — кто-то резко толкнул створку с улицы.
Глава 6
Город слухов
Дверь распахнулась так резко, что колокольчик ударился о стекло и жалобно звякнул второй раз.
На пороге стоял Дмитрий Сергеевич Оболенский — без экипажа, без обычной светской небрежности, с красным от мороза лицом и тем выражением, которое бывает у человека, уже успевшего что-то услышать и приехавшего не выяснять, а сверять.
Елизавета не убрала руку с кольцом. Только сжала пальцы крепче.
— Как любезно, — сказал он, переводя взгляд с неё на Параску и обратно. — Я думал, застану здесь тишину, а у вас, смотрю, почти оживлённая торговля.
— Вы пришли за микстурой или за грубостью? — спросила Елизавета.
Дмитрий шагнул внутрь, стряхивая снег с плеч. Взгляд его сразу скользнул по прилавку, по её лицу, по рукам. Он искал что-то. Или убеждался в чём-то.
— За своим кольцом, — сказал он.
Параска тихо ахнула за её спиной.
Вот так. Ни удивления, ни вопроса, ни осторожного: «Не находили ли вы…». Сразу — за своим. Значит, либо он действительно знал вещь и потерю, либо приехал слишком хорошо подготовленным.
Елизавета медленно раскрыла ладонь.
Золотая печатка лежала на коже тяжёлым тёплым кругом. Дмитрий побледнел едва заметно, но не от того потрясения, которое испытывает человек, увидевший давно пропавшую семейную вещь. Скорее — от досады, что улика уже не у него.
— Где вы это взяли? — спросил он.
— У меня забыли, — ответила Елизавета. — Буквально несколько минут назад.
— Кто?
— Вы, кажется, приехали не спрашивать.
Он смотрел на кольцо так, будто хотел выхватить его прямо через прилавок. Елизавета успела заметить ещё одну деталь: на его правой руке перчатки не было, а на безымянном пальце темнела более светлая полоска кожи — как раз там, где недавно носили перстень.
— Вы хотите сказать, что я был здесь? — спросил Дмитрий.