— Ну?
— И он отвез образец для консультации к своему научному консультанту.
— ?!
Как-то, придя с лыжной прогулки, Павел обнаружил письмо. Тут же он разорвал конверт и прочел:
«Отдел аспирантуры сообщает Вам, что вы зачислены в очную аспирантуру Академии наук СССР. Вам предлагается явиться…» Тема вашей диссертации: «Насекомые пермского периода…»
И Павел разговорился.
Я могу только схематично наметить ход его мыслей. Они были сумбурны.
— Надо начать изучение насекомых с родственников тараканов — термитов. Это они первыми организовали сообщество. В круг объединенных ими особей вошли в первую очередь бактерии, умеющие разлагать клетчатку растений. Термиты спрятали своих помощников себе в желудок. Так с ними и живут многие десятки миллионов лет.
— Мысль вторая. Таинственные знаки оставлены термитами. Не так ли выглядит их первая камера, закладываемая для организации будущего термитника?
— Мысль третья (невысказанная). В разговоре Павел раз двадцать сказал «между прочим» и раз десять упомянул имя Тани. Он, возможно, еще не понимает, что это имя скоро вытеснит все прошлое…
Вокруг сенсации
Вначале трудно было представить, что маленькая заметка в небольшом журнале «Natur und Museum» привлечет чье-либо внимание. Автор этой заметки Ритчель Зигфрид рассказывал об удивительной частной коллекции палеонтологических остатков, собранных одним из чудаков — любителей курьезов.
Владелец коллекции, назовем его Рупрехт Мюллер, любил показывать свои сокровища только избранным друзьям. Мюллеру доставляло удовольствие видеть их недоумение и растерянность.
Да и было чему удивляться. Вот одиночный коралл. Но в той части окаменелости, где должны быть следы прикрепления к скалам, отчетливо виднелись приспособления для ползания, похожие на лучи морской звезды.
— Не бывает ползающих кораллов!
— Никто из палеонтологов никогда не видел ничего подобного!
А Мюллер доставал из заветного шкафа другой раритет. Это был стебель древнего пермского папоротника, заканчивающийся пастью со страшными акульими зубами.
Даже неспециалисты, видевшие сокровища Мюллера, и те приходили в священный трепет, видя такое чудо.
Поиски следов подклейки или явных признаков подделки обычно были безрезультатными. Пари о неудаче таких поисков выигрывал Мюллер. После чего гости и хозяин отправлялись в ближайший бар, чтобы осушить по кружечке пива.
В баре друзья славили сокровища Рупрехта. За дружеской беседой раскрасневшийся от мюнхенского пива Мюллер сообщил своим друзьям, что скоро он им покажет небывалый образец — чудо из чудес, которое удивит не только их, но и весь мир.
Примерно в это время, перед появлением на свет чудо-образца, и была опубликована заметка в «Natur und Museum».
Однажды, поздно вечером, к Рупрехту Мюллеру пришел необычный гость, назвавшийся профессором Рексвудом из Далласа.
— Если я не ошибаюсь, вы господин Мюллер, — начал, извинившись за позднее вторжение, заокеанский гость, — я читал о вашей коллекции и приехал посмотреть, так ли уж она хороша. Если коллекция — олл райт, вы можете сделать неплохой бизнес. Итак…
Растерявшийся Мюллер открыл шкаф со своими сокровищами. Молча гость осматривал диковинки. И Мюллер решил похвастаться новым раритетом.
— Вы первый, господин профессор, которому я показываю это чудо. Чтобы сделать его, я вложил пятнадцать лет своего труда. Больше ничего подобного я не смогу изготовить. — И широким жестом Мюллер сдернул чехол с плитки, лежащей на дне плоского коллекционного ящика.
Даже Рексвуд, ожидавший увидеть что угодно, только не это, окаменел от изумления. Перед ним лежало чудо природы, вмонтированное в плитку красного слоистого песчаника. Это чудо природы было одновременно и рыбой, и птицей! Да, да, птицей, с четкими перьями крыльев, большой рыбьей головой и типичной чешуей.
— А плитка подлинная?
— Да, господин профессор. Это девон. Возраст подтвержден калий-аргоновым методом. 320 миллионов лет.
— Откуда она?
— Из Шотландии. Но эти слои аналогичны песчаникам Кэтскилл из Нью-Йорка.