В ответ он услышал дружные аплодисменты. Посыпались реплики:
— Молодец!
— Отмочил!
— Не только выявлять, но и уничтожать!
— Наверное, вы меня неправильно поняли, — растерялся Толя.
— Да куда уж лучше!
— Договорился!
— Кончай доклад! Лучше не скажешь.
Звонок председателя прервал остряков.
— Ты уж лучше, Толя, перейди на научный язык, — сделала ему замечание Таня.
— Ладно, — легко согласился докладчик. — Так вот, Грегори, крупный американский ученый пишет, что мы не только не знаем, когда и как появились в геологическом прошлом млекопитающие, но и совершенно не умеем отличать этих зверей от рептилий.
Тут Толя сделал краткую паузу. И потом сказал. — Я лучше зачитаю слова Грегори. Вот: «Палеонтолог произвольно выбрал структуру нижней челюсти и среднего уха в качестве основных диагностических особенностей скелета рептилий и млекопитающих. Рептилии имеют сложную челюсть, а млекопитающие — одну кость. Это удобно, но не очень основательно. Уотсон еще в 1931 году показал, что анатомические особенности высокоразвитых звероподобных убедительно свидетельствуют…
Толя неожиданно прервал чтение, обвел всех присутствующих взором, поднял палец и повторил с нажимом:
— …убедительно свидетельствуют о теплокровной физиологии и, возможно, о существовании шерсти, — и Толя снова повторил многозначительно: шерсти — у этих животных. Вероятно, эти существа вскармливали своих детенышей молоком и были бы отнесены к млекопитающим, если бы они жили в наше время».
Толя долго затем комментировал прочитанное. Он приводил примеры находок окаменелых звероподобных существ в слоях, в которых обнаружены таинственные знаки.
— Я думаю, — закончил Толя, — эти животные, которых мы ошибочно называем «рептилиями», и были носителями первой высокой культуры на Земле.
— Сказки, — донеслось из аудитории.
— Ты лучше, чем рассказывать байки, скажи, как они выглядели, эти носители культуры.
— Честно говоря, не знаю, как они выглядели, — сказал Толя, покидая трибуну. — Рылся по всем монографиям. Так и не мог остановиться ни на одной зверюшке. Морды у них у всех тупые или хищные. Кто из них был «царем природы»? — так и не решил.
Но, может быть, мы не всех знаем.
На трибуну поднимался другой оратор. Это был Вася Медяков — аспирант-заочник у Ивана Петровича. И позой, и жестами он явно копировал Потемкина. Кое-кто даже назвал его не Васей, а Василием Ивановичем. Васе это необычайно нравилось.
— Друзья, — начал Вася, — я сдавал вступительный экзамен в аспирантуру самому Ивану Петровичу. Перед сдачей мной были проштудированы все главнейшие труды самого Игнатия Валериановича Скерского. В них, в этих трудах, содержится основной материал о рептилиях пермского периода. Нам не к лицу оглядываться на исследования какого-то Грегори.
А Павел? Павел видел в нем самого Потемкина. Точно в таких же тонах выступала тогда и Лена (нет, не Лена, а Елена Владимировна). Точно такое же сладчайшее выражение лица было у нее при упоминании главы школы.
Вася говорил уверенно и громко, с полным сознанием того, что он здесь отстаивает свою школу.
— Так вот, в этих трудах Скерского говорится о диких существах, населявших леса пермского периода. Конечно, это были не млекопитающие. Да вот я зачитаю вам характеристики этих существ, взятые мной из литературы:
«…Вот, например, титанофонеус… Он имел бульдогообразную морду, с которой никак не гармонировали его косо и в сторону направленные глаза…»
«…Вот динозавр. Особенно массивными были у него лоб и теменная кость черепа… — Такой головой не думают. Она служила для драк…»
«…Вот улемозавр. В его тупой, коротенькой мордочке, во всем его облике скелета не было ничего от думающих животных…»
— Теперь я подхожу к выводам, — и в голосе выступающего послышались новые нотки. — Нам нужно отказаться от всей этой, с позволения сказать, «проблемы». Мы должны отказаться от дальнейших поисков ненужного, надуманного разумного существа. Первым шагом к этому должно быть возвращение образца, незаконно взятого у Елены Владимировны.
Собрание продолжалось. Один за другим выходили на трибуну молодые специалисты, увлеченные темой. Они пыталась доказать правильность воззрений Толи. Им резко возражали сторонники Скерского.