«Знаки бессмертия»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Наказание последовало почти мгновенно. Оно было жестоким. Банк, в котором хранились все деньги Мюллера, внезапно прекратил платежи, объявив о своем банкротстве. Все деньги Мюллера растворились, как дым. Оставшись без средств к существованию, Мюллер покончил с собой.

Безрадостной была и судьба Стефана Гржиловского. Конгресс США, учитывая ходатайства именитых граждан страны, вынес решение о лишении его подданства США. И Стефана Гржиловского выдворили из США в административном порядке.

Только к Вудрексу, Мак-Кормику и связанными с ними лицами судьба была благосклонна. В банках страны капитал их возрос до невероятных размеров. Компания «Фишевингс» утроила дивиденды.

Я рассказал историю, вымышленную от начала до конца. Говорю об этом потому, что против меня, может быть, начата кампания, в которой я (мягко выражаясь) могу быть обвинен в «неточности изложения». Меня будут обвинять в том, что в горах Кэтскилл нет города Фишевингса, что на всем американском континенте нет ученых с фамилиями Вудрекс и Мак-Кормик.

Но дело не в этом. Такая история могла иметь место. Подобные явления происходят там, где нет места творческой научной критике, где все подчинено чьим-то ненаучным интересам.

Итак, будем считать, что все сказанное — вымысел.

Под слоями забвения

Разбирая пыльные архивы одного из ныне ликвидированных геологических учреждений города Архангельска, я наткнулся на обычную полевую книжку геолога. Тысячи таких книжек ежегодно сохраняют, значительное же количество их периодически уничтожается.

Как правило, в полевых книжках геологов содержатся рядовые сведения об изученных ими выходах горных пород. Эти первичные данные зимой проверяются, дополняются различными видами анализов и в переработанном виде включаются в ежегодные отчеты. Нужда в хранении первичной документации после этого исчезает.

И эта книжка не представляла исключения. Начало ее не отличалось ничем от всех других таких же книжек. Я уже хотел отложить ее, как вдруг в глаза бросились не совсем обычные слова и фразы о чуди белоглазой, о Золотом идоле…

Решив познакомиться с книжкой поближе, я взял ее на вечер с собой. То, что я в ней обнаружил, превзошло все мои ожидания!

Конечно, тут же пришло решение обработать записи. Я придал им повествовательную форму, изъял некоторые повторения и, согласившись с автором записок, исключил указание о месте происшествий.

Но не буду забегать вперед.

Зной. Жара, необычная для июля. Даже комары попрятались в кустах. Комар, он жирный, в пекло не полезет, — разъясняют в таких случаях знатоки тайги.

Каждого в зной тянет к прохладе. Хорошо в жару окунуться в холодную воду, нырнуть в омут, отплыть от берега на длинное спокойное плесо — вадигу, лечь на спину и забыться.

Было это несколько лет назад в Тиманской тайге. Есть еще там нехоженые места. Сюда, да и то по рекам, раз в 20–30 лет прорываются геологи.

А что делается в стороне от реки? Об этом не знает никто.

В долбленой лодке-осиновке, искусно сделанной местными жителями из распаренного осинового ствола, поднимались вверх по порожистой реке трое. Один из них геолог — рослый, молодой, полный сил и энергии. Вся его фигура выдавала любителя спорта. Двое других — старички-охотники и рыболовы, по совместительству проводники и рабочие в отряде геолога.

— Покурим, Лексеич, — предложил старичок, стоявший на корме.

— Ну что же, Филат Иванович, — отозвался геолог. — Кто на корме, тот и командир. Причаливай туда к скале, к едоме.

— Вот ты какой паря, Лексеич, — добродушно пожурил другой рабочий. — Ну, разве может быть там едома? Учим, учим тебя нашему говору, все выучить не можем. Ведь едома, ты посмотри в свои записи, это возвышенный берег. Ну-ка, поправься и скажи, что там впереди?

— Виноват, Иван Фомич, виноват, — оправдывался геолог, — больше не буду так безбожно путать. Там впереди щелья, скала, по-вашему, а под щельей ластепала — пойма, по-нашему. Конечно, под щельей не может быть едомы.

Мерно заработали шесты. Иван Фомич спокойно ставил свой шест перед собой, слегка втыкая его в грунт. Он дожидался, когда лодка пройдет мимо шеста. И отталкивался от грунта, когда лодка значительно опережала шест. Легко и свободно при этом шест проходил точно по борту лодки. Второму рабочему — кормовому оставалось только слегка толкнуть своим шестом лодку так, чтобы она не сбилась с курса. В этой работе чувствовались и ритм, и слаженность, и умение сохранить силы. В таком деле нужна сноровка. Тогда можно целыми днями работать не уставая.

Вот и скала. Там, наконец-то, заветная прохлада.

Чуть вытащив лодку на берег, все вышли из нее и закурили.

— Так вот, Лексеич, — начал Филат Иванович, — это верно, что кормового надо слушаться. С исстари века на корме живет хозяин. И лодку-то посоветовала ему сделать подлиннее его баба. Они ведь хитрые, бабы-то. Рассердится хозяин, захочет ударить бабу шестом. Ан нет, не достать.

Но разговор явно не клеился. Никто не поддержал шутку старого рабочего. Да и рассказывал он ее чуть ли не на каждой остановке.

— Нет, ты послушай меня, — вновь заговорил Филат Иванович, — надо нам отсюда скорей выбираться. Нехорошие здесь места. Да я и сам знаю, старой шуткой хотел отвести от большого разговора.

Молчавший все время другой рабочий вдруг крякнул и пробормотал:

— Ты бы подумал, Филат, прежде чем говорить-то.