Думал о конверте. О стакане с водой. О том, что Громов знает, что мы знаем.
Что он сделает дальше?
Два варианта. Первый — попытается убрать свидетелей. Колосов в Кирове, Петрович в деревне — они в относительной безопасности, но не абсолютной. Второй — попытается закрыть дело политически, через горком, через управление, выше.
Первое — опасно. Второе — медленно и не гарантировано.
Умный человек выберет второе. Но испуганный — может выбрать первое.
Громов испугался? Нет. Но задумался — это я видел. Стакан с водой его задел.
Нужно поговорить с Ириной. Предупредить её.
В коммуналке в коридоре пахло чем-то сладким — варенье, что ли. Нет, не варенье — яблочный пирог. Я прошёл на кухню.
Нина Васильевна стояла у плиты, вынимала из духовки противень. Обернулась.
— Пришёл. Вовремя — пирог только вышел.
Я снял китель, повесил на спинку стула. Сел.
— Духовка нормально греет?
— Нормально. — Она поставила противень на подставку. — Сегодня хорошо.
— Хорошо — редко?
— Иногда перегревает. Я уже привыкла делать скидку.
— Посмотрю после пирога.
— После пирога, — согласилась она.
Она нарезала пирог, поставила передо мной тарелку. Яблочный, с корицей — запах был такой, что я про всё забыл на секунду. Просто сидел и нюхал.
— Ешь, — сказала она.
Я ел. Пирог был хорошим — тесто мягкое, яблоки кислые, корица в меру. Нина Васильевна пила чай и смотрела в окно.
— Что-то случилось сегодня, — сказала она.
— Много чего случилось.
— Что-то важное.
— Да, — сказал я. — Важное.
Она не спрашивала что. Просто констатировала — я замечал это уже не первый раз. Она умела видеть состояние человека без слов.
— Нина Васильевна, — сказал я.
— М?
— Вы боялись когда-нибудь? За мужа — когда он работал.
Она помолчала.
— Боялась, — сказала она. — Всегда боялась. Это нормально.