Или держу узел с отцом и даю шанс сектору.
Или срываюсь с кресла и иду бить Коршунова в лицо, пока он не убил всё к чёрту.
Я посмотрел на Лизу.
Она поймала мой взгляд и сразу всё поняла.
Просто кивнула один раз.
И перевела огонь на серого у двери, чтобы дать мне секунду.
Я сорвал ладони с контактов.
Свет в зале сразу просел.
Отец зашипел от боли, но руки не убрал.
— Дурак, — сказал он.
— Твой сын.
— Это и плохо.
Я уже бежал к Коршунову.
Он увидел меня на третьем шаге. Резко развернулся. Блок доступа уже поднимал к панели. Я влетел в него плечом, и мы оба улетели на пол возле консоли.
Модуль выскочил из его руки и скользнул под платформу.
Он бил как всегда коротко. Без суеты. Один удар в горло. Один в шов ребра. Один локтем в висок. Я отвечал как умел. Жёстко. Грязно. Без красоты.
Он попытался дотянуться до ножа на голени. Я вбил колено ему в локоть и услышал хруст. Он всё равно схватил меня второй рукой за шею и ткнул пальцами в старый контакт у ключицы. Боль прошла до зубов.
— Ты не понимаешь, — прошипел он. — Без нас это всё развалится.
Я ударил его лбом в переносицу.
— Тогда вместе и ляжем.
Он дёрнулся подо мной. Сильный. Очень. Я чуть не упустил. Потом Лиза подлетела сбоку и ударила его рукоятью пистолета по затылку.
Он поплыл на секунду.
Хватило.
Я схватил его за китель, поднял на полколена и врезал в панель сердца пояса лицом.
Экран вспыхнул. Модуль наверху дёрнулся. По залу пошла белая волна.
Коршунов всё ещё был в сознании. Всё ещё. Вот живучая сволочь.
— Закончу без тебя… — прохрипел он.
Я посмотрел вниз.
Под платформой, там где скользнул его чёрный модуль, шёл узкий сервисный паз. Ведущий прямо в сердцевину консоли.
И меня осенило.