Меня выбросило в реальность плавно.
Руки дрожали. Глаза резало. Горло пересохло. Я сидел в кресле и не сразу понял, что в зале стало тихо.
По-настоящему тихо.
У двери лежали двое серых. Ещё троих местные уже скрутили на полу. Вера, вся в поту и копоти, стояла у колонны и меняла магазин. Гера сидел прямо на полу и тяжело дышал. Ильич держался за бок, но на ногах. Лиза стояла у кресла матери и смотрела на экран мягкого вывода.
Коршунов лежал у панели. Живой. В отключке. Руку ему прожгло до чёрного по кисти и выше. Лицо тоже почернело местами. Красоты не добавило.
— Он жив? — спросил я.
— К сожалению, — ответила Вера.
— Ничего. Это пока.
Я поднялся с кресла и едва не упал. Лиза подхватила под локоть.
— Сидел бы.
— Не могу.
— Можешь.
— Потом.
Она закатила глаза так, что я сразу понял: почти всё в порядке. Раз злится — значит, живая и держится.
Я подошёл к отцу.
Он всё ещё сидел, только руки уже отпустил. Глаза открыты. Смотрел прямо перед собой.
— Пап.
Он медленно перевёл взгляд на меня.
— Ага.
— Вышел?
— Частично.
— Это как?
Он криво усмехнулся.
— Старый стал ещё старее. Но мозги пока при мне.
— Хватит для начала.
Лиза подошла с другой стороны.
— Маму через сорок семь минут можно вытаскивать.
Он закрыл глаза на секунду.
— Значит, успели.
Из коридора донёсся топот. Все сразу напряглись. Вера вскинула оружие.