— Они уже у двери!
— Минуту! — крикнул я, хотя не знал, вышло ли это наружу.
Голос внутри выдал:
Стабильность резервного баланса — 41 %.
— Мало.
— Давай правый сектор, — сказал отец. — Там купола южной кромки. Если они лягут, Коршунов получит повод выйти наверх героем.
— Сейчас.
Я увидел южную ветку. Старая, вся на швах. Я знал такую работу. Её не строили. Её латали раз за разом до состояния, когда уже не ясно, что тут родное, а что на честном слове.
Подал туда поток.
Схема застонала.
И тут я увидел кое-что ещё.
Маленькую тёмную иглу в самом сердце внешнего контура.
Чужой модуль.
Паразит.
Через него Коршунов и держал верхние узлы на поводке.
— Пап.
— Вижу.
— Это его закладка.
— Да. Не лезь сейчас.
— Почему?
— Потому что баланс ещё сырой. Выдёрнешь — рванёт всё.
Очень хотелось выдрать. С руками. Со всей этой мразью. Но он был прав.
— Тогда сколько?
— Пока не знаю. Держи линию.
Снаружи дверь в зал всё-таки сдалась.
Я услышал это ясно.
Грохот.
Крик.
Потом выстрелы уже внутри.
Гера орал, что он не для этого рождён. Вера материлась коротко и зло. Ильич командовал людьми к центральной стойке.