Нехорошая была смесь.
Коршунов всё-таки воткнул мне колено в живот и оттолкнул назад. Поднял пистолет снова.
Не успел.
Отец, который ещё секунду назад висел в кресле тряпкой, перехватил с платформы оборванный кабель и кинул его Коршунову под ноги.
Прямо в лужу той дряни.
Белый импульс ударил снизу вверх.
Коршунова скрутило так, что он выронил пистолет и рухнул на одно колено.
— Хорош, — сказал отец и тут же закашлялся кровью.
Я прыгнул к Коршунову, врезал ему по виску и повалил на пол. Он дёргался, но уже плохо. Я вывернул ему руку за спину и приложил мордой о рельс.
— Лежать.
— Ты… даже не понимаешь… — прохрипел он.
— Так объясни.
— Без первого контура город сядет.
— Сядет кто-то другой. Мне плевать.
— Искажения полезут внутрь. Куполам нужен старый баланс.
— Значит, ты держал моего отца на цепи ради баланса?
— Ради выживания.
Я прижал его сильнее.
— Не рассказывай мне про выживание.
Он вдруг засмеялся. Сухо. Через кровь.
— Ты уже в том же месте. Смотри на себя. Стоишь у узла. Держишь носителя. Решаешь, кого пустить в систему. Ещё шаг — и ты будешь делать то же самое. Только вместо меня.
Вот это он зря.
Я бы ему и так врезал. После этой фразы — с удовольствием.
Но сверху снова посыпались серые. Резерв у Коршунова был длинный. Двое шли по балкону. Ещё трое с дальнего прохода. Один тащил какой-то короб с проводами.
— Они тащат резервный замыкатель! — крикнул Борисыч.
— Отлично! — рявкнул я. — Только этого не хватало!
Вера отступила к платформе. Магазин у неё, похоже, был уже предпоследний. Гера сидел за рельсовой тележкой и стрелял коротко, зло и очень обиженно. Лиза помогала отцу слезть с кресла. Тот держался на ногах еле-еле. Лицо серое. Глаза живые.
— Артём, — сказал Борисыч. — Уводи их вниз!
— Куда вниз?
Он ткнул пальцем под платформу.