Лифт ударился о нижний стоп и замер.
Я взялся за рычаг, открыл решётку и первым вышел наружу.
Перед нами шёл тоннель. Широкий. Сухой. Свет в нём был мягкий, белый, почти тёплый. Не лампы. Линии в стенах. По полу шли старые направляющие. Воздух чистый. Даже слишком.
Будто под городом кто-то построил отдельный мир и держал его в порядке все эти годы.
— Добро пожаловать, — сказал отец. — Это нулевой пояс.
Мы вышли из лифта все сразу.
За спиной в шахте уже опять послышался металл. Коршунов шёл следом. Или его люди. Времени на красивые паузы не было.
Я посмотрел вперёд.
Тоннель уходил к круглому шлюзу. Над ним светилась короткая строка древнего шрифта.
Контур-0. Жилой сектор.
— Жилой? — переспросил Борисыч.
— Когда-то тут жили, — ответил отец. — Инженеры. Операторы. Те, кто строил первый слой узлов. Потом сектор закрыли. Остались единицы.
— Кто именно? — спросил я.
Он посмотрел на меня странно. Тяжело.
— Те, кого вы считали мёртвыми.
У меня по спине прошёл холод.
— Ты хочешь сказать…
— Потом. Сначала шлюз.
Мы побежали к круглой двери.
Отец шёл плохо. Его качало. Лиза держала его справа, я слева. Вера и Борисыч прикрывали сзади. Гера уже искал глазами, что тут можно подорвать в случае жизненной потребности.
У шлюза была панель без привычных кнопок. Только круглый паз под ладонь.
Отец протянул руку. Рука дрожала.
Панель загорелась красным.
Недостаточная стабильность носителя.
— Прекрасно, — сказал я. — Давай я.
Я приложил ладонь рядом.
Панель мигнула. Потом сменила цвет на белый.
Родственная линия подтверждена.
Совместный доступ разрешён.
Шлюз пошёл в сторону.