Он посмотрел на меня исподлобья.
— Иди к чёрту.
— Значит, сам.
— Пока да.
— Хорошо.
В этот момент на стене зашипел динамик.
Все в зале непроизвольно обернулись.
Связь.
Потом голос Анны. Быстрый. Уже на адреналине.
— Слушайте внимательно. Я посадила южную связь на шесть минут. Повторяю: на шесть. Потом у меня её отожмут обратно. После этого в район пойдут две дополнительные группы с верхнего кольца.
— Спасибо, — сказал я. — Очень вовремя.
— Не благодари. Лучше двигайся быстрее. И ещё. У вас по каналу впереди может быть завал. Старый. По архиву он числится как частичный, но архив врал и до меня.
— Замечательно.
— Я стараюсь.
Гера тихо сказал:
— Вот люблю, когда девушка умеет поддержать.
Анна, похоже, услышала.
— Я вообще много чего умею. Только не уверена, что доживу и покажу.
Мне этот тон понравился. Без позы. Без сахарной героики. Человек реально на своей стороне баррикады рискует и не делает вид, что это не так.
— Не сдохни раньше времени, — сказал я.
Небольшая пауза.
Потом она ответила уже тише:
— Постараюсь.
Связь оборвалась.
Голос внутри сразу напомнил:
Время безопасного открытия — двенадцать секунд.
— Всё. Вниз, — сказал я. — Сейчас.
Первыми ушли двое местных с фонарями. За ними старики и пацанва. Потом раненые. Лестница оказалась действительно мерзкой. Узкая, мокрая, крутая. Такая, на которой хороший сапог легко становится плохим сапогом.
Каталку опускали втроём. Ильич впереди, Лиза справа, я сзади. Мать молчала ровно до середины спуска. Потом сказала:
— Если уроните, я вам всем устрою.