— Они уже тут были.
— Обходом? — спросил Борисыч.
— Или заранее, — сказал я.
Вера шагнула ближе.
— Что за след?
— Железо прошло недавно. Тяжёлое.
— То есть Анна могла дать нам окно, а кто-то другой уже полез вперёд, — сказала она.
— Или окно настоящее, а у Романова просто длинные руки, — ответил я.
Коршунов хрипло рассмеялся.
— Доходит понемногу, да?
Я подошёл к нему близко. Почти вплотную.
— Слушай внимательно. Ещё один умный смешок — и ты пойдёшь остаток дороги без одного уха.
Он посмотрел мне в лицо и, к моему большому удовольствию, понял, что я не шучу.
— Ладно, — сказал он. — Не смешу.
— Молодец.
Мать с каталки вдруг тихо сказала:
— Тём.
— Что?
— Когда ты так говоришь, у тебя лицо как у деда.
Я даже завис на секунду.
— Это сейчас было оскорбление?
— Это было наблюдение.
Лиза фыркнула. Гера заржал в голос. Даже Борисыч улыбнулся в усы.
— Семья, — буркнул отец и отвёл взгляд.
— Очень смешно, — сказал я. — Все прям ждали момента.
Но внутри, прямо под этим коротким смехом, стало легче. На мгновение. Чуть-чуть. Иногда и этого достаточно.
Дальше пошли ещё осторожнее.
И не зря.
Насосная тринадцать встретила нас не дверью.
Запахом.