— Я с ней.
— Я тоже, — сказал отец и попытался подняться.
Марина на него посмотрела так, что он сел обратно.
— Ты, герой, сейчас доиграешься. Полежи минуту и не смеши меня.
Он хотел огрызнуться. Не стал. Умный человек. Иногда.
Я подошёл к матери и коснулся её плеча. Тёплая. Настоящая. Не архив, не запись, не призрак.
Она сжала мои пальцы.
— Потом поговорим, — сказала.
— Потом, — согласился я.
— И не ври мне.
— Да я и не собирался.
— Собирался.
— Ладно. Может быть.
Вот такая мелочь, а сразу внутри стало ровнее. Как будто узел не только сектор выправил, но и меня где-то подлатал.
По внутренней связи снова врезался Борисыч. На этот раз уже без спокойствия:
— Артём! Если ты сейчас не придёшь, я потом лично тебя пристрелю! Они почти прошли!
— Иду!
Я развернулся к залу.
— Всё. Уходим по сливному тоннелю. Сердце оставляем на резерве. Мать на каталку. Отец рядом. Коршунова забираем.
Вера, которая как раз влетела в зал и меняла магазин на ходу, резко подняла голову.
— Зачем?
— Потому что он наш пропуск наверх.
— А можно я ему сначала колено прострелю? Чисто для души.
— Потом.
— Ты всё время говоришь “потом”.
— Потому что сначала надо выжить.
— Ладно. Но колено за мной.
Гера тоже вбежал следом. Лицо чёрное. Глаза бешеные. Зато живой.
— У меня две новости. Первая плохая. Их много. Вторая ещё хуже. Они начали заходить через потолочный сервис.
— То есть времени нет вообще, — сказал я.