Не потому что вдруг все стали послушными. Просто в голосе отца было то самое, старое, короткое: сейчас не умничай, сейчас делай.
Каталку развернули тяжело. Колёса скребнули по мокрому шву. Мать поморщилась, но ничего не сказала. Лиза сразу накрыла её ещё одним плащом и пошла рядом, придерживая край, чтобы не так трясло.
За спиной, в правой ветке, звук стал ближе.
Металл по бетону.
Тяжёлый.
Ровный.
Будто кто-то тащил по трубе кусок завода.
Голос внутри отозвался сразу:
Фиксирую крупный механический объект.
Скорость низкая.
Масса высокая.
Вероятность штурмового привода — 79 %.
— Спасибо, — пробормотал я. — Успокоила.
Борисыч покосился на меня.
— Она что говорит?
— Говорит, что к нам едет железная дрянь. Большая.
— А, ну это и без неё слышно.
— С ней как-то официальнее.
Он хмыкнул.
— Очень важное качество.
Впереди колонна замедлилась. Ильич поднял кулак, все встали.
Тоннель расходился надвое. Левая ветка шла суше, но уже через пару метров пол уходил криво. Правая была ниже и темнее. По ней тянуло сыростью и холодной водой.
Отец догнал нас, держась за стену.
— Не влево. Там тупик после обвала. Через правую.
— Уверен? — спросил я.
Он посмотрел на меня с тем самым выражением, от которого в детстве хотелось сразу перестать задавать лишние вопросы.
— Я тут три года кабели гонял. Если и забыл что-то, то не это.
Голос внутри подтвердил:
Левая ветка непроходима через сто двадцать три метра.
Правая ведёт к насосной 13.