Голос внутри тихо проговорил:
Фиксирую рост температуры в северной шахте.
Подготовка к прожигу.
— Они сейчас прожгут насквозь, — сказал я.
— Вижу, — ответил Борисыч. — Что делаем?
Я быстро глянул на схему сектора, которая висела у меня уже почти как вторая память.
— Вторую боковую дверь можно закрыть?
Ильич крикнул одному из своих:
— Клим! Правый отсек жив?
— Жив, но заедает!
— Иди, крути вручную!
— Понял!
Через дым и выстрелы он куда-то рванул. Ненормальный. Или просто местный.
Прожиг начался через две минуты.
Стена впереди стала сначала тёплой. Потом горячей. Потом на уровне груди пошла тонкая оранжевая линия.
— Назад чуть-чуть, — сказал я. — Не кучкуемся.
— А ты чего такой спокойный? — буркнул Гера из-за ниши.
— Я не спокойный. Я злой.
— А, ну тогда ладно.
Линия стала шире.
Металл начал капать вниз.
Ильич выдохнул сквозь зубы.
— Сейчас бросят внутрь щит.
— А мы ему навстречу сюрприз, — сказал Борисыч.
Он был прав. Первый щит вошёл через прожиг почти сразу. Тяжёлый. Чёрный. За ним двое.
Я ударил по световому узлу на потолке. Коридор вспыхнул белым прямо им в визоры. Вера срезала того, что шёл справа. Борисыч пробил второму колено. Щит рухнул боком и перегородил половину прохода.
— Дави! — крикнул кто-то с той стороны.
— Сам дави, — ответил Гера и бросил дым под щит.
Там закашляли.
Я вылетел вперёд, ухватил край щита и дёрнул на себя. Тяжёлый, сволочь. Но по рельсе пола пошёл. Хватило, чтобы открыть угол.