Там стояла пометка служебного канала и короткая подпись.
Третий сектор. Куратор связи — Анна Романова.
Я не сразу понял.
Потом понял.
— Родня?
— Дочь, — сказал отец. — Или племянница. Не помню уже точно. Я её видел один раз давно. Девчонка была. Упрямая.
— Хочешь сказать, кто-то из семьи Романова слил нам поддержку?
— Хочу сказать, что наверху не все одной гнилью мазаны. Но с такими вещами не радуются раньше времени.
Лиза стояла рядом и слушала.
— Анна Романова, — повторила она. — Красиво. Прямо семейный подряд.
— Удобно, — сказал я. — Один держит ложь, другая, возможно, решила её поджечь.
— Возможно, — повторил отец. — А возможно, это крючок. Не бегите за ним сразу.
— И не собирался.
Марина резко сказала:
— Все заткнулись на десять секунд.
Мы заткнулись.
На панели пошла новая шкала. Белая. Ровная. Потом мать вдруг глубоко вдохнула. Так, что у меня самого плечи дёрнулись.
Лиза шагнула к креслу.
— Мам?
Марина вскинула руку.
— Не трогай.
Мать медленно открыла глаза.
Сначала пусто. Потом мутно. Потом взгляд зацепился за свет. За потолок. За Лизу.
И вот тут у Лизы сорвался голос.
— Мам… это я. Слышишь? Это я.
Мать моргнула пару раз. Лицо у неё дрогнуло, будто она пыталась вспомнить, как вообще двигаются мышцы.
— Лиза? — сказала она хрипло. Очень тихо. Но сказала.
У меня внутри всё просто обрушилось.
Лиза упала рядом на колени и схватила её за руку.
— Да. Да, мам. Я здесь.