– Да, мэм, – бормотала я.
Знала ли она, что я произнесла те злые слова? Если бы знала, то, могу поспорить, уже не захотела бы иметь меня в своей команде.
Днем Бёрл отвез нас в город, чтобы поискать Косточку на парковках и свалках. Дуайт и Пенни нарисовали несколько объявлений «Пропала собака», и мы развесили их по телефонным столбам и заборам.
Было почти время ужина, когда мы с Говардом приехали на велосипедах к Гасу и Берте, чтобы еще раз проверить ловушку. Потом мы уселись на садовых стульях у огорода и стали наблюдать, как стрекозы мелькают между цветками календулы.
В голове я твердила: «Говард, я прошу у тебя прощения за то, что сказала про твое желание. Ну, знаешь, по поводу походки вверх-вниз?».
А потом я бы добавила: «Черт, да никто внимания не обращает на твою походку вверх-вниз».
Но он бы понял, что это была одна большая ложь, потому что не раз видел, как другие дети не брали его с собой играть или проходили мимо, будто он невидимый.
Поэтому я просто сидела молча, пока эти мысли крутились в голове. Может, его не волновало то, что я сделала. В смысле, он был со мной по-прежнему мил. Он помогал мне искать Косточку.
– Ты выглядишь совсем покинутой, скажу я тебе.
Я не знала никого своего возраста на всем белом свете, кто бы использовал слово «покинутый». Но это было идеальное слово, чтобы меня описать.
Покинутая.
Прямо перед ужином позвонила Джеки и рассказала, что ходила навестить Склоку в тюрьме и что он сделал татуировку.
– Тебе что, даже не интересно, что это? – спросила она, когда я ничего не ответила.
– А, разумеется.
– Птица. Дрозд в клетке. Прямо на тыльной стороне руки. Представляешь?
– Наверное.
Потом она долго тарахтела о том, что закончить школу – это совсем не так круто, как представлялось, и как она ненавидит работу в «Ваффл Хаус».
– Люди оставляют после себя столы, заляпанные сиропом. Усаживают своих орущих детей в детские стулья и думают, что я принесу им их черничные вафли, я не знаю, за минуту.
Она призналась, что ее бойфренд Арло разбил машину и вообще оказался неудачником.
– И еще Кэрол Ли видела его в торговом центре с Дарлой Джейкобс, так что я сказала ему адьос[16], придурок, а после…
– Ты не спросишь про Косточку? – внезапно вырвалось у меня.
– Что?
Я рассказывала ей про Косточку, когда она звонила. Какой он умный, и как научился сидеть и стоять на задних лапах, и как он спал рядом с моей кроватью.
– Косточка. Моя собака. Ты не хочешь спросить у меня про него?
– О, конечно. Как Косточка?
– Пропал! – закричала я. – Он пропал!
Я вывалила на нее всю печальную историю про то, как он сбежал и как мы его везде искали, но потом я поняла, что ему больше нравится быть бродячим, чем жить со мной. Я пыталась остановиться, но не могла. Я заговорила о том, что ему не нужна точно так же, как не нужна и всем остальным, и что я надеюсь, что она наслаждается идеальной жизнью, пока я застряла здесь, в Колби, вместе с кучкой поедающих белок деревенщин. А после я бросила трубку и села на пол, прислонившись спиной к стене. Я видела, как Берта на кухне помешивала что-то на плите и притворялась, что не слышала меня.
Когда телефон позвонил снова, я просто уставилась на него.
Берта перестала помешивать.
Дзынь.
[16] Adios (исп.) – До свидания.