Лесоруб спотыкается, и я вцепляюсь в его шею, боясь, что мы рухнем.
— Ты… Сколько тебе лет?
— Двадцать один. Я ненавижу то, что какая-то часть меня все еще любит его. Мы столько времени были вместе. Но другая часть… — Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на огромное звездное небо над головой. Я знаю, что они где-то там, наверху, но я их больше не вижу.
Он подталкивает меня плечом.
— Только не отключайся.
Я прижимаюсь к нему, утыкаюсь холодным носом в его шею. Глубоко вдыхаю.
— Ты вкусно пахнешь, дорого. Это одеколон? Лосьон после бритья? Мыло?
— Господи, — шипит он. — Ты всегда так много болтаешь?
— Нет? Вроде нет. Наверное, это алкоголь. Я никогда раньше не напивалась. Это весело.
Теперь он смеется, низкий смех отзывается в груди и ниже, в самом животе.
— Завтра утром ты так не будешь думать.
На чем я остановилась? А, точно… Джед.
— Часть меня ненавидит его до глубины души. Мы должны были стать первыми друг для друга, а он взял и сделал это с кем-то еще, потому что он «мужчина» и «не мог ждать». Если бы он попросил, если бы сказал, что не может больше ждать, я бы согласилась. Почему он просто не спросил?
Когда лесоруб не отвечает, я настаиваю:
— Ты вообще умеешь поддерживать беседу?
Его строгое лицо смягчается усмешкой.
— Мы беседуем? — Он смотрит вниз и, увидев, что я не улыбаюсь, вновь становится серьезным.
— Я не понимаю. — Неожиданная волна эмоций накатывает на меня, и, прежде чем я успеваю понять, что происходит, горячие слезы уже катятся по моим щекам. — Это потому что я недостаточно красива? Он всегда говорил, что я ему нравлюсь такой, без тонны макияжа, как у других девушек. А потом взял и начал встречаться с одной из них! Может, мне нужно начать краситься? — Я смотрю на лицо лесоруба, его взгляд устремлен прямо перед собой. — Как думаешь, нужно?
Его челюсть напрягается.
— Нет.
Я вытираю слезы свободной рукой.
— Я симпатичная? Я знаю, что не красотка. Просто мне никогда не нравились все эти девчачьи штучки.
Наконец его голубые глаза отрываются от тропы и надолго останавливаются на мне, скользят к губам, ниже — к груди, прижатой к нему.
— Он бы изменил тебе в любом случае, трахнулись вы или нет. Радуйся, что не подарила ему себя.
Не знаю, утешает ли это. Зато точно знаю, что он не ответил на мой вопрос.
— Так что, мне следует… — Я спотыкаюсь на слове, которое он использовал, не в силах заставить себя произнести его. — Мне нужно переспать с кем-то? Или подождать?
Он закусывает нижнюю губу, будто сдерживается.
— Как мне забыть его? — спрашиваю я почти умоляюще.
— Провести следующие четыре месяца, трахаясь во всех возможных позах.
Я солгу, если скажу, что не думала об этом. Но это всегда было связано с болью и неприятием, с тем, что, как я знала, в будущем заставит меня сожалеть.