— Не удивительно. Давай, тебе пора спать. — Его рука скользит по моей спине, подталкивая к берегу.
Во мне просыпается редкая дерзость. Я улетела за тысячи миль от своей властной мамы не для того, чтобы какой-то незнакомец отчитывал меня и отдавал приказы. Я тычу ему пальцем в грудь:
— Ты не можешь мной командовать. Ты мне не начальник. Начальник — это начальник. И он может мной командовать. — Вряд ли это прозвучало связно.
— И кто же он? — в его голосе слышится насмешка.
— Не знаю. Какой-то высокомерный большой и злой волк-миллионер, который спит с моделями Victoria's Secret и меняет женщин как перчатки. Похоже, он полный мудак. Но ты не он. Ты… — Теперь я уже опираюсь на его грудь. Широкая, твердая, мышцы напрягаются под моими пальцами. Поднимаю руку, которой только что тыкала в него, и трогаю бороду — несколько недель небритости, — царапая кончиками пальцев жесткие волоски. — Лесоруб.
— Лесоруб.
— Ага. С этой бородой и вот этим… — Провожу рукой по клетчатой рубашке, расстегнутой, а затем по футболке под ней, наслаждаясь рельефом его пресса. — Точно лесоруб. Тебя наняли рубить дрова для того гигантского камина? Кажется, здесь наняли сотрудников вообще для всего. Ну серьезно, кто едет на Аляску, чтобы сделать эпиляцию воском и покрасить волосы? А тут целый салон красоты!
Его руки снова сжимают мою талию. Он делает несколько шагов назад, увлекая меня за собой, но я упираюсь.
— Я никуда не пойду, пока не найду свои очки! У меня фонарик! — кричу я, и он шикает в ответ.
Затем вздыхает:
— Если я помогу, ты сразу пойдешь в хижину?
— Как только сделаю это, я с радостью отправлюсь с тобой в постель. То есть не с тобой. Я пойду спать. Я не лягу в постель с лесорубом. — Язык заплетается, слова выходят медленными и бессвязными.
— Ладно, но я тебя не отпущу. Владельцу не нужны утонувшие сотрудники.
— Договорились.
Он ведет меня к краю и опускается на колени.
— Садись на задницу, иначе утянешь нас обоих.
— С дамой так не разговаривают.
Он фыркает.
— Разговаривают, если дама упряма, как мул, и пьяна, как ирландец.
Сырой холод от причала проникает сквозь джинсы, пока я, прислушавшись к его приказу, наклоняюсь над водой. Его большие, сильные руки крепко обхватывают мою талию, когда я направляю луч карманного фонарика в темную глубину. Ладонь, которая ближе к воде, скользит вверх и останавливается под моей грудью. На секунду мелькает мысль указать этому здоровенному лесорубу, что он ведет себя неподобающе, но в глубине души мне все равно.
— Я их не вижу. — Здесь намного глубже, чем я ожидала. Я не могу даже дотронуться до поверхности кончиками пальцев. Я бы упала, если бы он не держал.
— Да неужто. — Он поднимает меня одним движением, и мир вокруг слегка плывет. — Где ты живешь?
— В хижине… — Мои слова обрываются, когда я наконец вижу его лицо в полосе света. На меня смотрят стальные голубые глаза. Даже сквозь густую щетину видна резкая, острая челюсть. А эти губы… Мой взгляд прикован к этим пухлым губам. Не в силах удержаться, я поднимаю руку и касаюсь их кончиками пальцев. Они такие же полные и мягкие, какими выглядят. Они слегка приоткрываются, мои пальцы становятся влажными, его горячее дыхание касается моей кожи.
В животе оживают бабочки, и мои губы тоже приоткрываются.
Говорят, алкоголь искажает восприятие — мол, утром, на трезвую голову, человек уже не покажется тебе привлекательным. «Пивные очки», кажется. Но я пила не пиво, и если мои глаза обманывают меня, это было бы жестокой уловкой самого сатаны.
В жизни я не видела такого красивого мужчины.
— Ты прекрасен, — шепчу я, и мое лицо вспыхивает, когда я понимаю, что сказала это вслух. Но ничего, успокаиваю себя. Это правда, и он должен это знать.
Собравшись с духом, я перевожу взгляд с его губ на глаза — и застываю от интенсивности этого взгляда. Он медленно скользит по моему лицу, останавливаясь на губах. Лесоруб наклоняется ближе, его губы почти касаются моих. Мое сердце начинает бешено колотиться в предвкушении того, какими они окажутся — твердыми или мягкими, требовательными или податливыми? Как целуется такой мужчина?
Мне хочется отпустить себя, позволить этому незнакомцу делать со мной всё, что он захочет. Но он отстраняется и слегка трясет головой.
— Давай отведем тебя в хижину. Какой номер?