— Я все читаю про северное сияние, надеюсь увидеть его до отъезда.
— Aurora Borealis, — бормочу я, закрывая глаза и улыбаясь, и позволяю ей вести меня. Это было бы зрелище.
Впереди слышатся голоса и смех.
— Черт… — одобрительно бормочет Тилли, и я следую за ее взглядом, чтобы понять, что привлекло ее внимание. Трое парней выходят из мужского душа, белые полотенца на бедрах светятся в темноте. Каждый из них — крепкий, широкоплечий, с рельефными мышцами.
Я всегда смотрела только на Джеда. С февраля не смотрела вообще ни на кого, не желая тратить даже секунды на других. Может, это расстояние, или этот чужой мир, или алкоголь, но мне нравится то, что я вижу. Алкоголь определенно придает мне уверенности глазеть на них без стыда.
— А это и есть твой отряд по озеленению. — Сделав пару шагов ближе, Тилли окликает их: — Добрый вечер, джентльмены. Не холодновато ли разгуливать полуголыми?
Ближайший к ней, блондин с непринужденной развязной походкой, замедляет шаг:
— Ты предлагаешь согреть меня, Тилли?
Видимо, они уже знакомы.
— Для этого в вашем домике есть халаты. — Она отвечает обманчиво милой улыбкой. Должно быть, это южная фишка — все девушки оттуда умеют так улыбаться.
Он вторгается в ее личное пространство — и, заодно, и мое, раз мы все еще стоим под руку — но она не отступает.
— Но ты гораздо теплее. — Его голубые глаза переключаются на меня. — А это кто у нас тут?
— Это Эбби из Пенсильвании.
— Еще одна соседка?
— Именно.
Он снова смотрит на Тилли, останавливая взгляд на ее груди:
— Что бы я не сделал, чтобы попасть в вашу хижину…
Не могу понять, говорит ли он буквально о том, чтобы зайти к нам, или намекает на что-то другое, но ясно одно — это связано с сексом.
— Прямо как лиса в курятнике, да? Спокойной ночи. — Тилли обходит его и тянет меня дальше.
Я оглядываюсь и вижу, что они все еще смотрят нам вслед. Блондин подмигивает мне, и я не могу сдержать глупую ухмылку.
— Откуда ты их знаешь?
— Вчера познакомилась с Коннором. Гладкий, как масло. Осторожнее с ним, если тебя переведут в озеленение. К обеду он заберется к тебе в трусики.
— Может, это и к лучшему. Джед стягивает трусики с этой иезавели каждый день, а я должна хранить верность, пока он не нагуляется. Почему веселиться должен только он?
— Джед? Бывший?
— Бывший жених. — Я все еще не привыкла к этому «бывший». — Он изменил мне и разбил сердце, а я должна ждать, пока он выбросит ее из головы. Поэтому я на Аляске. — Ком в горле, который обычно встает при упоминании Джеда, сегодня не появляется. Какое облегчение. Может, алкоголь и полуголые красавцы — это правильный рецепт, чтобы его забыть?
— Ой. — Она сжимает мою руку. — Не переживай, дорогая. Здесь полно вариантов, чтобы забыть и Джеда, и его иезавель.
— «Джед и иезавель». Звучит как название пьесы.
— Я бы лучше посмотрела пьесу «Эбби мстит с горячим парнем».
Смеюсь. Тилли такая милая, заботливая. Она мне правда нравится. Мне хочется обнять ее, и я так и делаю.
Ее мелодичный смех разносится в ночи: