Читать книгу «Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 7» онлайн.

— Ну, с Богом.

Я налег на рычаг. Резко, всем весом.

Удар!

Воздух в цеху рассек резкий, свистящий звук.

Из носика форсунки вырвалась не струя и не капли. Вырвался туман. Облако мельчайшей топливной пыли, которое пробило стоявший в полуметре лист бересты насквозь, оставив в нем ровную, аккуратную дырочку, словно прожженную иглой.

Давление было чудовищным. Никаких утечек по плунжеру. Никаких мокрых пятен на гильзе. Топливо не смогло найти путь назад, между стенками пары, и было вынуждено с дикой скоростью протискиваться через сопло форсунки, разбиваясь в пыль.

— Работает… — прошептал я, глядя на отверстие в бересте. — Тут давление атмосфер за двадцать точно.

Мирон сполз по верстаку на пол. Он сидел, прислонившись спиной к ножке стола, и смотрел на свои руки.

Ладони у него были красные и воспаленные. Кожа на подушечках пальцев стерлась практически до мяса, блестела сукровицей. Он сжал и разжал кулак, морщась от боли, но на лице его блуждала счастливая, шальная улыбка.

— Четыре дня, Андрей Петрович… — прохрипел он. — Четыре дня мы её мучили.

— Это она нас мучила, Мирон, — я опустился рядом с ним, чувствуя, как адреналин отпускает, уступая место усталости. — Но мы её победили.

— В Англии, говорят, станки такие, что сами все делают… — мечтательно произнес Ефим, разглядывая пробитую бересту. — А мы тут на коленке…

— Вот именно, Ефим, — я хлопнул его по плечу. — У англичан есть станки и время. У них есть инженеры в белых перчатках. А у нас — только наше упрямство и алмазы. И вы, Черепановы.

Я посмотрел на них — сначала на отца, потом на сына.

— Вы сейчас стоите десяти их станков. Никакой немец, никакой англичанин не сделал бы это руками. А вы сделали.

Дверь скрипнула. Вошел Раевский. Он увидел нас, сидящих на полу, увидел лужу солярки и пробитую бересту. Всё понял без слов.

Молча достал свой журнал. Подошел к верстаку, где лежала, тускло поблескивая маслом, наша победа.

Он начал зарисовывать плунжерную пару. Штрихи ложились на бумагу ровно и точно. Под рисунком он вывел дату и добавил приписку своим каллиграфическим почерком: «Деталь точнее любого часового механизма, изготовленная в сибирской тайге вручную. Давление впрыска превышено расчетное. Герметичность абсолютная».

Я встал, достал мешочек. Там, на дне, сиротливо перекатывалась серая горстка. Треть от того, что привез Демьян.

Я бережно затянул шнурок и убрал алмазную пыль обратно. Этот порошок теперь стоил дороже золота, которое мы мыли на реке. Золото можно найти. А без этой пыли наш дизель остался бы грудой мертвого железа.

— Теперь корпус, — сказал я. — Сердце мы сделали. Осталось собрать тело.

Аня стояла посреди бедлама цеха, уперев руки в бока. На щеке у неё красовалась черная полоса мазута, волосы выбились из-под платка, а взгляд был таким, что даже Архип старался лишний раз не попадаться ей на глаза.

— Тяни, Прошка! — командовала она. — Ровнее! Не мотай как портянку на ногу! Это вена для двигателя, а не тряпка!

Прошка и Сенька, наши мастера по резиновым делам, пыхтели у верстака. Технология выглядела со стороны примитивно, но дьявол, как всегда, крылся в деталях.

Стальной прут — дорн — густо намазывали свиным салом. Сало шипело, плавилось от тепла рук, но создавало ту самую пленку, благодаря которой резину потом можно было снять, а не отдирать зубами.

— Теперь ленту, — Аня кивнула на длинную полосу сырой резины, которую только что раскатали вальцами. — Внахлест. Плотно. Чтобы воздух не попал. Попадет пузырь — рванет к чертям.

Парни начали обматывать прут. Черная лента ложилась виток к витку, блестящая и липкая.

— Стоп! — крикнула Аня, подлетая к верстаку. — Слабина! Переделать.

— Анна Сергеевна, да тут всего чуть-чуть… — заныл Сенька.

— Чуть-чуть считается, когда сахар в чай сыпешь. А здесь давление. Разматывай.