Сенька тяжело вздохнул, но спорить не стал. Переделали.
Дальше шла пенька. Обычная конопляная веревка, пропитанная той же мазутной смесью. Она должна была стать скелетом нашего шланга, его мышцами.
— Туго плети! — наставляла Аня, пока пальцы парней мелькали, как у заправских кружевниц, только вместо тонких ниток была грубая бечева. — Это корсет. Он должен держать давление, как плотина воду.
У меня невольно дернулся уголок рта. Корсет. Видимо, воспоминания о мадам Дюбуа и её пыточных инструментах давали о себе знать даже здесь, среди железа и мазута.
Первая партия из шести шлангов, похожих на толстых черных змей, отправилась в земляную печь.
Это было нехитрое сооружение — яма, обложенная кирпичом, с топкой сбоку. Температуру там держали «на глазок», но Аня притащила свое ноу-хау. Медный стержень с насечкой.
Она сунула его в отдушину, подождала минуту, вытащила. Медь потемнела до определенного оттенка.
— Мало, — констатировала она. — Подкинь угля, Архип. Градусов десять не добираем.
Архип, ворча что-то про «аптекарские весы» и «женские капризы», швырнул в топку лопату антрацита.
Шесть часов ожидания тянулись, как зубная боль. Мы ходили кругами, пили чай, который казался на вкус как та самая резина, и смотрели на солнце.
— Вынимай!
Дверцу открыли. Пахнуло жаром и серой.
Шланги были горячими и упругими на ощупь. С дорнов их сбивали киянками. Сначала шло туго, резина скрипела, сопротивлялась, но сало сделало свое дело — с громким «чпок!» стальной прут вылетел из первого шланга.
Аня тут же схватила еще дымящееся изделие, заглянула внутрь.
— Зеркало, — удовлетворенно кивнула она. — Гладкое, как лед. Ну что, на испытания?
Мы притащили ручной насос — тот самый, которым опрессовывали котлы. Натянули шланг на штуцер, затянули проволокой (хомутов нормальных пока не было).
— Давай воду, — скомандовал я.
Сенька налег на рычаг.
— Держит… — комментировал Раевский, стоя с блокнотом.
Шланг лежал на столе, черный и спокойный.
— Качай еще…
Шланг чуть напрягся, расправился, как сытая пиявка.
— Не выдержит…
БАХ!
Звук был мокрым и хлестким, как удар кнутом по луже.
Меня обдало брызгами с ног до головы. Грязная, ржавая вода из насоса ударила фонтаном, заливая чертежи, верстак и Анино платье.
Шланг лопнул посередине. Его раздуло пузырем, пенька не выдержала, разъехалась, и резина сдалась.
В наступившей тишине было слышно только, как капает вода с моего носа на пол.
Сенька втянул голову в плечи, ожидая разноса.
Аня медленно вытерла лицо рукавом, размазывая мазут по щеке еще гуще. Убрала пальцем какую-то черную крошку, попавшую на губу.