Читать книгу «Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 7» онлайн.

— Кажется, да. И знаешь что? Пусть. Они заслужили. Костры горят, мясо есть. Пускай гуляют.

— А мы?

— А мы… — я посмотрел на «Ерофеича», сиротливо стоящего у забора. — А мы пойдем проверим тот шов на котле. Пока Архип не проснулся и не испортил всё своим энтузиазмом.

— Ты неисправим, Воронов, — рассмеялась она, вставая и отряхивая платье.

— Куда собралась? После… после туда пойдем, — сказал я, увлекая её в дом.

Я стоял на крыльце и смотрел на двор. Народ потихоньку расходился, но костяк — тот самый, на котором держалась вся моя здешняя жизнь — всё ещё топтался у коновязи и кузницы. Они курили, смеялись, обсуждали вчерашние песни под гармонь.

И тут меня осенило.

Взгляд скользнул по лицам. Вот братья Черепановы — Ефим что-то горячо втолковывает Мирону, рисуя прутиком на песке. Рядом, привалившись плечом к косяку кузницы, стоит Кузьмич — старый литейщик, человек-рентген, видящий металл насквозь. Тут же, морщась от яркого солнца, трет переносицу Саша Раевский. Архип, Семён, Ермолай, Матвей, Фома…

Такой колоды козырей у меня на руках не было ни разу. Обычно они разбросаны по объектам: кто в Невьянске, кто на заимке, кто в шахте. Собрать их вместе — задача логистически сложная, требующая недели гонцов, кучу радиопередач и согласований. А тут — вот они. Все здесь. Уже не пьяные в стельку, но еще расслабленные, с открытыми головами.

Упустить такой момент было бы преступлением против прогресса.

Степан, который вчера почти не пил, проходил мимо с охапкой пустых штофов, звеня ими, как кандалами. Вид у него был благостный, почти пасторский.

— Степан, — окликнул я его тихо, но так, что он сразу сбился с шага.

Он подошел, вопросительно подняв брови над очками.

— Слушаю, Андрей Петрович. Еще сбитня?

— Брось посуду, — шепнул я ему на ухо, наклонившись. — У тебя ровно час. Собирай всех в контору. Черепановых, Кузьмича, Раевского, Архипа, Матвея, Семёна с Ермолаем. Всех бригадиров.

Степан моргнул. Благодушие слетело, как шелуха.

— В каком виде желаете их видеть? — деловито уточнил он. — Как есть?

— Как есть. Главное — чтобы соображали. Пока они трезвые… ну, или хотя бы не очень пьяные. Время не ждет.

Степан кивнул, аккуратно поставил бутылки на землю — уже не как ценный груз, а как отработанный материал — и растворился в толпе. Я видел, как он подходит к Ефиму, что-то коротко говорит, потом машет рукой Семёну.

Я развернулся и пошел в контору. В кабинете пахло остывшей печью и бумажной пылью.

На столе лежал мой блокнот. Тот самый, в кожаном переплете, с пятнами мазута на обложке. Я раскрыл его на последних страницах. Грифельные наброски, сделанные дрожащей рукой под липой у мадам Дюбуа, смотрели на меня немым укором. Кривые линии, помарки, но идея… Идея была живой.

Четыре такта. Впуск, сжатие, рабочий ход, выпуск.

Это было безумием. Пытаться построить дизель на технологиях начала девятнадцатого века — все равно что пытаться собрать смартфон из ламповых транзисторов. Но у меня не было выбора. Паровики жрали лес и уголь с аппетитом прорвы, они были опасными и требовали воды, которой зимой вечно не хватало, а летом было слишком много, но не там, где надо.

Дверь скрипнула. Аня вошла неслышно, как кошка. Она уже успела переодеться в еще более простое платье и теперь вытирала руки тряпкой.

Она заглянула мне через плечо, увидела эскиз цилиндра с форсункой и тихо присвистнула. Совсем не по-княжески.

— Ты серьезно, Андрей? — спросила она, касаясь моего плеча. — Прямо сейчас? У нас еще гости не разъехались, во дворе гармонь играет, у тебя второй день свадьбы…

— Именно сейчас, Аня. — Я поднял на нее глаза. — Как раз пока они все здесь. Пока они видели наши лампы и верят в чудо. Завтра они разъедутся по своим заводам, и их снова засосет текучка. А мне нужен штурм. Мозговой штурм.

Она посмотрела на чертеж, потом на меня. Усмехнулась.

— Ладно. Штурм так штурм. В этот раз пусть и мозговой, — она лукаво усмехнулась. — Что на повестке?

Я вырвал чистый лист из амбарной книги. Обмакнул перо в чернильницу.