Я мысленно поблагодарил Есина. Лучшей рекламы и придумать было нельзя. Теперь каждый в этом зале будет знать, что свет — это Воронов.
Заиграла музыка. Скрипки взвыли, виолончели загудели.
— Полонез! — объявил церемониймейстер.
Павел Николаевич галантно предложил руку Ане.
— Позвольте, племянница, открыть бал с вами. На правах, так сказать, старшего в роду.
Аня бросила на меня быстрый взгляд. Я кивнул.
— Конечно, дядя.
Они вышли в центр зала. Я остался стоять, наблюдая.
Демидов вел уверенно, с той врожденной грацией аристократа, которую не пропьешь и не купишь. Аня плыла рядом, и я поймал себя на мысли, что она выглядит здесь, среди золота и бархата, абсолютно органично. Это была ее среда.
Но когда она проходила мимо меня, сделав круг, она подмигнула. Едва заметно, одними ресницами.
И я понял: среда-то ее, но сердце — мое.
После полонеза объявили вальс.
Теперь был мой выход.
Я подошел к Ане. Она стояла, чуть зарумянившись, и обмахивалась веером.
— Мадам Воронова, — я поклонился, стараясь, чтобы спина оставалась прямой, как лом. — Окажите честь?
— Рискуете, месье, — шепнула она, подавая руку. — Я же обещала вести.
— Веди. Только не наступи мне на ногу, это новые сапоги.
Аня засмеялась и мы закружились.
Надо отдать должное Степану — он гонял меня по гостиной два вечера подряд, заставляя вальсировать со стулом. С Аней было проще. Она была легкой, послушной и понимала каждое мое движение.
— Ты молодец, — сказала она тихо, когда мы оказались в дальнем углу зала, подальше от любопытных ушей. — Держишься, как настоящий князь.
— Князь грязи и пара, — хмыкнул я. — Знаешь, о чем я думаю?
— О том, как сбежать отсюда?
— Нет. Я думаю о том, что эти люди… — я кивнул на пеструю толпу, — они ведь даже не представляют, что мы для них готовим. Они думают, что керосин — это предел. А я вижу дизели, вижу асфальт, вижу электричество. Мы изменим их мир, Аня. Хотят они этого или нет.
Она сжала мою руку чуть крепче.
— Мы изменим. Вместе. Но сначала, Андрей… давай дотанцуем. И постарайся не наступать на шлейф той даме в зеленом. Это жена прокурора. Нам с ней ссориться не желательно.
Я скосил глаза. Дама в зеленом действительно опасно приблизилась, маневрируя своим кринолином, как броненосец в гавани.
— Принято. Уклонение от столкновения. Курс — норд-вест.
Бал продолжался.
Ко мне подходили люди. Знакомились, поздравляли, пытались выведать секреты, предлагали сделки. Я улыбался, жал руки, обещал подумать, но ничего конкретного.
Я видел зависть в глазах мужчин и интерес в глазах женщин. Воронов — загадка. Воронов — миллионщик из ниоткуда. Воронов — фаворит Великого Князя.