— Трогай.
Мы покатили по Екатеринбургу. Копыта цокали по брусчатке, казаки рысью шли по бокам, создавая живой коридор.
Город знал. Новость о свадьбе «того самого Воронова» и племянницы Демидова разлетелась быстрее, чем мои галоши. На улицах стояли люди. Мещане, приказчики, простые работяги. Кто-то махал рукой, кто-то снимал шапку.
— Гляди-ка, Андрей Петрович, — шепнул сидящий напротив Степан. — А ведь любят тебя, узнают. Не как барина, а как своего.
— Не сглазь, — буркнул я, чувствуя, как деревенеют скулы от необходимости держать лицо.
Екатерининский собор вырос впереди белой громадой. Площадь перед ним была забита народом. Полицмейстер со своими людьми пытался удержать толпу, но, увидев моих казаков, с облегчением отступил. Савельев и его ребята ловко оттеснили зевак, освобождая проход к паперти.
Коляска остановилась. Я вышел. Ноги были ватными, словно я только что пробежал марафон в полной выкладке.
На паперти стоял отец Серафим. В золотом облачении, с крестом в руке, он смотрел на меня поверх толпы спокойным, мудрым взглядом.
— С Богом, Андрей Петрович, — одними губами произнес Игнат, вставая за моим левым плечом.
Я поднялся по ступеням.
Внутри собора пахло ладаном и горячим воском. Сотни свечей дрожали в полумраке, отражаясь в позолоте иконостаса.
Народ. Господи, сколько же здесь было народу.
В первых рядах, на почетных местах, стояла вся элита города. Губернатор Есин в парадном мундире, рядом его супруга. Чуть поодаль — Павел Николаевич Демидов, прямой, как жердь, с нечитаемым выражением лица. Купцы, заводчики, чиновники горного ведомства.
Я увидел герра Штольца. Старый немец сиял, как начищенный самовар, и незаметно показал мне большой палец.
Я прошел к алтарю. Встал на отведенное место.
Сердце колотилось где-то в горле, ударяя в виски тупым набатом. Тук-тук-тук. Громче, чем молот Архипа.
Двери собора распахнулись. В проем хлынул яркий солнечный свет, на мгновение ослепив присутствующих.
Гул толпы стих. Стало слышно, как трещит свеча в паникадиле.
В полосе света появилась фигура. Белая, воздушная и нереальная.
Аня.
Она шла медленно, опираясь на руку дяди. Платье от мадам Дюбуа струилось, шуршало, переливалось, словно живое. Кружева, шелк, длинная фата… Но я не видел платья.
Я видел только её глаза.
Огромные, темные, испуганные и решительные одновременно. Она искала меня взглядом. И когда нашла, её лицо, до этого бледное и напряженное, вдруг осветилось едва заметной улыбкой.
«Я здесь, — говорил этот взгляд. — Мы вместе. Держись».
Я выдохнул. Страх ушел. Осталась только звенящая ясность.
Моя женщина. Моя жизнь и мой мир.
Она подошла и встала рядом. Я почувствовал тепло её плеча.
Отец Серафим поднял руку, и хор грянул под сводами так, что у меня перехватило дыхание.
Началось.
Глава 15