— Вот и мы. Доктор скоро подойдёт. — Она машет рукой, и я захожу в кабинет, опускаясь в кресло напротив стола.
Через пять минут, и примерно пятьсот подрагиваний колена, доктор заходит и закрывает за собой дверь. Белый халат мятый, он выглядит уставшим. В тёмных волосах проглядывает седина, но он искренне улыбается, садясь напротив.
— Как ты, Мак?
— Нормально, есть прогресс.
— Отлично. Есть кто-то, кто помогает тебе по дому? В прошлый раз, кажется, ты говорил, что остался без помощницы?
— Да, теперь есть.
Эти слова будто обжигают язык. Грейс — гораздо больше, чем просто помощница. Она — моё постоянство. Мой голос разума. Моя самая большая поддержка. Единственный человек, который смог встряхнуть меня и вытащить из бесконечной жалости к себе, в которой я утопал до её приезда.
— Рад это слышать. Но у нас есть результаты последнего обследования. Боюсь, новости не самые лучшие. Предварительные анализы были неубедительны, но повреждения в нижней части спины и бедре могут не позволить тебе полностью восстановить подвижность. Без серьёзной физиотерапии — вряд ли.
— Я смогу снова сесть в седло? Это ведь, по сути, моя работа.
— Падение сейчас может быть катастрофическим. Так что... в лучшем случае — может быть.
— Понятно.
— Давай посмотрим, что у тебя с подвижностью. — Он встаёт и показывает на кушетку. — Ложись.
Я забираюсь на стол и кладу голову на пластиковую подушку. Он берёт меня за лодыжку, поднимает ногу, сгибает в колене, затем отводит в сторону. Сустав хрустит. Но той боли, что была раньше, больше нет.
Прогресс есть.
Он проверяет другую сторону. Когда остаётся доволен, я сажусь и встаю на ноги.
— Это твой последний приём у меня. Обезболивающие тебе теперь может выписывать терапевт. Но пей их только при необходимости. Если подсесть, восстановление замедлится.
Сомневаюсь, что это потребуется.
Я ведь с той самой поездки на чёртово колесо ничего не принимал. После того момента нужда как будто отпала. Мои цели изменились. Режим стал строже.
Тот злой тип, который ненавидел весь мир и едва терпел собственную семью, остался где-то там — на втором круге колеса обозрения, освещённого радугой огней. Когда единственное, что по-настоящему болело — это видеть, как сломалась Грейс. Будто кто-то дал мне пощёчину.
Теперь я смотрю на мир широко раскрытыми глазами.
И всё, что я вижу — это она.
Я готов быть тем, кем она захочет меня видеть.
Другом.
Хорошим начальником.
Человеком рядом.
Её сердце в безопасности со мной.
И если этот ублюдок Джоэл когда-нибудь сунется на мою землю — он труп.
Грейс достаёт телефон из заднего кармана, когда тот вибрирует. Бросив на экран мимолётный взгляд и нахмурившись, она снова прячет его в карман и облокачивается на кухонную стойку.
Ма возится у плиты, готовит свои фирменные воскресные блюда. Адди стоит у холодильника вместе с Руби, обсуждает планы на следующий день рождения Ма. Если уж кому и стоит устроить праздник, так это Грейс. Особенно после того, что случилось на её двадцать первый.