— Мак...
Гром перекрывает его имя. Он берёт меня за руку, переплетая пальцы с моими.
Боже.
Он приближается, склоняется ко мне, закрывает глаза.
— Ты даже не представляешь, как сильно ты была мне нужна.
Была.
Прошедшее время.
Это он так благодарит меня за помощь? За то, что помогла ему снова встать на ноги?
— Пожалуйста, — хриплю я.
Дождь усиливается. Он выпрямляется, становится во весь рост.
— Пошли, нам стоит укрыться, пока в нас молния не ударила.
Честно? Сейчас это не звучит так уж страшно. На секунду мне показалось, что случится нечто большее. И, к моему удивлению, я этого хотела. Я хочу этого.
Я иду за ним, осторожно обходя особо скользкие участки дороги. Глина становится всё более жидкой. Я раскидываю руки, чтобы удержать равновесие. Кроссовки скользят. Маку в его ботинках гораздо проще. Я поднимаю взгляд на его спину. Мокрая футболка прилипла к телу, подчёркивая, как напрягаются мышцы, когда он удерживает равновесие.
Нога срывается и я с шумом падаю на задницу прямо в грязную лужу.
— Ах, чёрт!
Я пытаюсь подняться, но ноги разъезжаются. Мак оказывается рядом через секунду, и его глупое, красивое лицо озаряется смехом.
— Ничего смешного, Макинли. Это мои единственные другие джинсы.
Я хватаю его за руку. Он морщится.
Чёрт. Я тут же зажимаю рот ладонью. Боже, только не это. Зачем я это сделала?
— Извини, я так сожале…
Он берёт меня за руку, поддразнивающе, и пытается помочь встать. Но нога на скользкой земле срывается. Он начинает размахивать руками, теряя равновесие, и падает рядом со мной.
Он стонет и остаётся лежать. Влажная грязь просачивается в его волосы. Брызги покрывают рубашку. Я сажусь рядом, ожидая хоть какого-то сигнала, что я не причинила ему ещё большего вреда.
На лице расцветает улыбка, и вот уже его тёмно-синие глаза сузились, устремлённые прямо на меня. Он хватает меня за талию и тянет вниз:
— Ложись рядом, Грейси.
Мы лежим прямо на дороге, глядя в небо, по которому льёт дождь. Прохладная вода пропитывает рубашку, джинсы, нижнее бельё. Перед глазами — небо, дрожащее от падающих капель. Я лежу, заворожённая — и небом, и мужчиной, который лежит рядом в грязи.
— Ты в порядке? — наконец спрашиваю я.
— Лучше не бывает. Я живой.
— Ты давно живой.
Его рука скользит к моей. Я поворачиваю голову, он смотрит на меня.
— Я должен благодарить тебя за это.